Далеко вверху торчали ровные полосы колечек Сатурна, огромной радугой тянувшиеся на дневную сторону.
Прошин беспокойно разглядывал темную часть колец – через кольцо А лежал их путь к Гипериону но компьютер послушно показывал метки самых крупных камней, их вращение вокруг планеты, коэффициент угрозы столкновения, степень возможных повреждений и чуть ли не спектральный анализ каждого булыжника. Пока волноваться не приходилось.
– Где Титан? – спросил он у Надежды.
Компьютер мог показать ему все окрестности по одному только мановению руки – но уж больно захотелось знать, что ты не один среди тишины, что среди холодной бездны есть кому кнопочку нажать да плечо при случае подставить…
И маленькая точка в углу экрана в одно мгновение увеличилась в размерах, превратилась в огромный желто-зеленый шар, укутанный облаками, расчерченный светлыми пятнами возвышенностей и темными – морей… Не так и далеко, в общем-то…
– Вот он, – в голосе Надежды слышалась гордость, будто она самолично картографировала скалы и метановые болота спутника.
– Сколько лететь?
– Часов шесть.
– Надя, а тормозить мы там будем? – Прошин принялся ерзать в ложементе.
– Ну да, гравитационный маневр…
– Нет, ты не поняла, – перебил Иван девушку. – Двигатель работать будет?
– Сейчас, посмотрю циклограмму… А почему ты спрашиваешь?
– В туалет надо сходить при векторе тяготения.
– У тебя насадки сломались?
– Нет, по большому.
– Фу. Ну будем тормозить, да.
– Просто приемник отчищать за собой невеликое удовольствие.
– А, поняла, – сказала Надежда. – Я просто так далеко не летала никогда, вот и стесняюсь.
– Поставь будильник, как только можно будет выделить время – произведем… процедуру. И в душ, если успеем.
Наденька зевнула.
– А можно я посплю? – спросила она. – Шесть часов, обед я приготовила.
– Спи, конечно, – улыбнулся Иван. – Там и обед, и ужин, и позавтракать хватит. Спи.
– Спокойной ночи, – с этими словами Наденька вышла из рубки. С первого этажа послышалось слабое шипение воздуха, заполнявшего спальник, потом девушка крикнула: – Камбуз выключи!..
– Выключу, – отозвался Прошин и вспомнил про свое обещание не раньше, чем проверил все системы корабля, отправил доклад в Центр и переделал кучу дел – кроме тех, что обещал и спохватился, только когда мелодично затренькала мультиварка, больше часа стоявшая на подогреве.
Иван поспешно выключил питание камбуза, оглянулся, прислушиваясь (можно было включить камеры и посмотреть, не проснулась ли напарница, но он как-то об этом забыл – а может, застеснялся), – мультиварка утихла, только ровно гудели вентиляторы. Прошин откинулся на спинку ложемента – насколько позволяла это сделать микрогравитация – и надел гарнитуру.
Со станции космос представляется черной бездной с редкими точками спутников Сатурна да самых ярких светил, остальное скрыто в лучах Солнца, отражаемых планетой. Светило и газовый гигант привлекают все внимание наблюдателя, и приходится транслировать на обзорные экраны станции вид с телескопов спутников «Сферы», вращающихся на орбитах вокруг крупных камней в поясе Оорта, сопровождая изображения метками дополненной реальности или ссылками на документальные фильмы, где мягкий баритон диктора найдет пару слов для каждой точки на небе.
А тут…
Море звезд. Летят кентавры и трансплутоновые объекты. Наведи телескоп – и можно в упор рассматривать груды камней, неспешно движущиеся по своим орбитам. На таком расстоянии Солнце неспособно растопить частицы метана, аммиака и той же воды, намерзшие за прошедшие эоны, и хвоста у кентавров нет, а если есть, то маленький. Только компьютер и способен отличить, где там комета, а где кентавр, за всю свою жизнь ни разу не подходивший ближе орбиты Сатурна. Клубятся облака туманностей – компьютер подкрашивает каждую в свой цвет, добавляя краски в палитру, стоит только увеличить изображение Андромеды или Ориона. Спутники Сатурна. С Мимаса маячит автоматическая горнопроходческая станция, остановившаяся лет пять назад в ожидании ремонтников – «кочевники» готовились продолжать исследовать недра полурасколотой луны. По Япету топает «Казаранг», шагающий робот, сделанный в Челябинском филиале и управляемый студентами. На Титане в прошлую сатурниану оставили законсервированную обитаемую базу и кучу роботов, плававших в море Кракена, шагавших по метановым дюнами, паривших в облаках планетки. Весь Межкосмос теперь разрывается между колониями – на Эдеме и на Титане. Выбрать предстоит между задворками Солнечной системы, где жить будут одни ученые, и новой колонией на кислородном мире с уникальной флорой и фауной и неисчерпанными недрами, причем, при всей очевидности выбора, Межкосмос почему-то мнется.
Прошин выбрался из кресла и воспарил к Петле Бернарда под самым потолком рубки. Развернулся в воздухе, разглядывая темный диск Сатурна, подсвеченный Солнцем понизу. По черному диску нет-нет, полыхали зарницы, то опоясывавшие чуть ли не все южное полушарие, то столбами света рвавшиеся в небо, и в их инфернальном свете будто бы клубы адского дыма виделись там, внизу.
