Инга прекрасно вела переговоры и вообще умела находить подход к людям лучше Алексея, поэтому Алексей чаще всего поручал переговоры ей. Не только по вышеизложенным причинам, но и из-за одного хранимого в тайне соображения: вдруг на каких-то переговорах Инге повезет встретить человека, который понравится ей настолько, что сможет занять Борькино место. «Да и нравился ли ей Борька? – порой сомневался Алексей. – Любила ли она его?» Пока Борька был жив, складывалось такое впечатление, что любил он, а Инга всего лишь позволяла ему делать это. Или она просто не выставляла свои чувства напоказ? Переживала ведь после Борькиной смерти непритворно, всерьез. Или только потеряв его, осознала всю глубину и силу своего отношения, своей любви? Что имеем – не храним, потерявши – плачем? Порой Алексей укорял себя за то, что лезет не в свое дело: зачем ему копаться в мотивах и чувствах свояченицы? Но не думать об этом не мог. Слишком уж близко, не проигнорируешь, не отвернешься, да и жена время от времени заводит разговор про сестру.
У Инны, доброй по своей натуре, желание помочь ближнему с годами превратилось в настоящую страсть. Она жертвовала деньги во множество благотворительных фондов (Алексей не возражал – хорошее дело), участвовала в благотворительных мероприятиях (обычно исполняла что-нибудь фортепианное, но могла и на раздаче постоять), занималась волонтерством, регулярно ездила в дом престарелых, находившийся в Рязанской области, привозила вещи, продукты, книги.
– Что, ближе ничего не нашла? – спросил однажды Алексей, удивляясь энтузиазму, с которым жена моталась за двести с лишним километров (в оба конца выходило почти пятьсот – расстояние!).
– Ближе многие ездят, а туда только одна я, – без какой-либо рисовки ответила Инна.
Несколько раз она брала с собой Лизу, чтобы ребенок привыкал к добрым и полезным делам. Правильное решение. Побывав в доме престарелых в первый раз, дочка начала более сдержанно относиться к своим желаниям, соразмерять потребности с тем, как живут другие люди. Алексей с Инной старались не баловать Лизу, но разве можно не баловать ребенка, да еще и единственного? Хочешь – не хочешь, а побалуешь. Правда, Алексей иногда заводил разговор о том, что не все люди живут так, как они, что жизнь – это не вечный праздник, а вечный труд, что все блага надо воспринимать как дар судьбы (заслуженный, но все же дар), что надо быть скромной и «держать в уме», что жизнь всегда может измениться, и надо быть к этому готовым… И так далее, обычное родительское занудство. Но лучше один раз увидеть своими глазами, чем сто раз услышать. Глазам больше веры, чем ушам.
«Общественная деятельность» Инну нисколько не напрягала, поскольку на работе, в частной музыкальной школе, она была занята всего три дня в неделю, да и то не на полный день. Работала не ради денег (в этом не было нужды), а ради удовольствия. Учила играть на фортепиано, только не детей учила, а взрослых. Алексею казалось странным осваивать инструмент в зрелом возрасте (самому пожилому из учеников Инны стукнуло шестьдесят три года), но желающих было много. Во всяком случае, без учеников Инна не сидела, напротив, сожалела о том, что возможности школы (дефицит помещений и инструментов) мешают ей взять всех желающих. Алексей советовал искать помещение побольше и обещал хорошую скидку на перевозку школьного имущества. «Ты что! – ужасалась Инна. – Знаешь, как трудно найти подходящее для музыкальных занятий помещение? Знаешь, как плохо инструменты переносят перевозку?» Возможно, причина была в том, что владельцу школы, бывшему концертмейстеру государственного симфонического оркестра, недавно исполнилось семьдесят пять лет и он, в силу своего возраста, не тяготел к переменам. Или, быть может, считал (и совершенно верно считал!), что ничто так не привлекает клиентов, как наличие небольшой очереди. Люди же как рассуждают: раз там от клиентов нет отбоя, значит, там хорошо. К перевозке грузов принцип очереди неприменим, поскольку транспорт большинству клиентов нужен «сегодня и немедленно», а меньшинству «завтра прямо с утра», а к музыкальной школе – вполне.
Александру очень нравилось место работы жены. Он считал, что лучшего места и быть не может. Со взрослыми проще работать, они меньше капризничают, с ними интереснее общаться (так, во всяком случае, казалось Алексею), а самое главное, обучение взрослых не должно было (опять же, по мнению Алексея) бередить в душе жены несбывшиеся надежды. В свое время Инна так мечтала об исполнительской карьере, но в девяностые годы, особенно в первой их половине, кругом творился невероятный бардак, а кроме того, классическая музыка на долгое время оказалась «в загоне». Концертная деятельность предполагает гастроли, а с маленьким ребенком, который вдобавок часто болеет (если неделя проходила без какой-то болячки, то впору было праздновать), особо не наездишься. Даже с учетом всегда готовой прийти (и приходившей) на помощь свекрови.
