Стены Ингиного кабинета украшала одна-единственная рамочка, в которую был вставлен лист обычной бумаги с малоизвестным латинским выражением: Caelo tonantem credidimus Jovem Regnare [2]. На фоне повального увлечения развешиванием дипломов и грамот подобный аскетизм привлекал внимание. Замечали все, многие просили перевести. Инга переводила дословно, но подтекста не разъясняла. Тот, для кого было вывешено предупреждение, переводом никогда не интересовался. Не иначе как запомнил и втихаря в словарь заглянул. Толстенный словарь латинских крылатых слов, доставшийся в наследство от отца, хранился у Инны. Отец частенько заглядывал в словарь за красивым латинским словцом, любил щегольнуть эрудицией и образованностью. Мог даже тост (небольшой) произнести на латыни, ну прямо как римский патриций. Патриций не патриций, но Косаровицкие – старинный польский дворянский род. Отец, со слов прадеда, утверждал, что в свое время, то есть лет четыреста назад, в Кракове не было более знатного семейства. Инга однажды, чистого любопытства, а не зазнайства ради, попыталась поискать фамильные корни в Интернете. Не нашла ничего, даже ни одного однофамильца. Козаровицких было много, а Косаровицких – ни одного. И к Кракову фамилия Косаровицких никак не относилась, однако это обстоятельство не поколебало уверенности Инги в своих аристократических корнях. Она решила, что за столько-то лет, да еще в переложении с польского на русский, фамилия могла существенно измениться. Были Коморовские или Косцелецкие, а стали Косаровицкие. Да и память у отца, царствие ему небесное, ближе к пятидесяти годам стала дырявой (допился), так что вполне мог спутать и назвать Краков вместо Вроцлава или, скажем, Люблина. В породе своей сомневаться нечего. Вот она порода, налицо, достаточно только в зеркало взглянуть.
На рубеже тысячелетий тоже ничего не вышло. Алексей выводил компанию из кризиса с таким энтузиазмом, что никак не мог остановиться. В двухтысячном, едва дойдя до «докризисного» уровня, затеял обновление автопарка и решил создавать партнерскую сеть в регионах. Партнерская сеть – хорошая идея. Если сам, в силу каких-то причин, не можешь выполнить заказ или можешь выполнить только частично, то зачем отказываться от заказа? Лучше передать заказ партнеру (разумеется, надежному, проверенному, который не подведет) за определенный процент. Возможности фирмы расширяются, всем приятно – и клиентам, и владельцам. Опять же не надо срочно гнать замену в Екатеринбург, если там сломалась машина. Партнеры дадут транспорт и помогут с ремонтом. Партнеры тоже могут передавать те заказы, которые им не по зубам, – взаимная выгода.
Инга создала бы партнерскую сеть не хуже Алексея, тем более что договариваться она умела. Но договариваться пришлось бы не в Москве, а в регионах. А там, не везде, конечно, но часто, женщину на переговорах всерьез не воспринимали. Транспортными компаниями преимущественно владели и управляли мужчины (из всех региональных партнеров только в Уфе была женщина), им хотелось иметь дело с мужчиной. В традиционном, освященном веками, стиле «три Б» – банкет, баня и те, с кем мужики в бане развлекаются. Инга в этот стиль совершенно не вписывалась, поэтому Алексей снова получил отсрочку. До нынешнего, 2004 года. Сеть создана, сеть работает, сеть понемногу растет, и, самое главное, все эти региональные добры молодцы уже успели не раз убедиться в том, что Инга Олеговна, несмотря на свою хрупкую стать, любого из них, в случае возникновения непонимания, легко прижмет к своему красивому холеному ноготку-коготку. Слухом земля полнится, и теперь уже можно ехать на переговоры в любую Тмутаракань. Еще приехать не успеешь, а слух уже дойдет, и согласия можно будет достичь быстро, без разного рода излишеств и при полном взаимопонимании. Партнеры за глаза звали Ингу «Акулой Олеговной». Инга была в курсе (она умела и любила быть в курсе всего – информация никогда не бывает лишней), и ей это прозвище нравилось. Иногда так и подмывало подписать какое-нибудь резкое письмо: «С искренним уважением, Акула Олеговна». Слово «искренним» применительно к уважению означало угрожающий посыл, контрастировало с содержанием письма. Инга вставляла его лишь в том случае, когда содержание в самом деле было грозным…
– Подарки! – вспомнила Инна. – Мы так увлеклись памятником, что забыли о подарках! Угадай, что у меня в сумке?
Каждая из них в честь радостного (кому как!) события дарила Алексею небольшой подарок. Большой тащить сюда было просто неудобно, да и подарок был всего лишь частью ритуала, напоминанием об утраченном и чудесно обретенном кошельке. Алексей, в свою очередь, дарил подарки Инне и Инге. Разные. Всегда разные. Можно было подарить и что-то одинаковое, с намеком на сходство, но он всегда дарил разное. Как будто хотел подчеркнуть разницу между сестрами, разное отношение к ним. Во всяком случае, Инга понимала именно так.
– Крокодил! – «угадал» Алексей.
Он всегда говорил что-нибудь смешное, нелепое. Всерьез угадывать не старался. Все равно не угадаешь, так лучше повеселиться.
