Когда до исполнения заветной мечты остается всего ничего, то даже становится немного жаль, что желаемое столь близко. Ожидание праздника зачастую дороже самого праздника, особенно если оно растянулось на многие годы. Невольно возникает вопрос – а что будет потом? Чем можно будет заполнить пустоту в жизни и можно ли будет ее заполнить? Перед Ингой такой вопрос не вставал, потому что никакой пустоты в ее жизни возникнуть не могло. Напротив, должна была затянуться давнишняя рана. Вот-вот, через несколько часов. В предвкушении того, что вот-вот должно было произойти, Инга испытывала давно позабытое ощущение. Она была настолько счастлива, что это счастье распирало ее изнутри, наполняло невероятной легкостью, толкало вверх. Казалось, что стоит только оттолкнуться от земли – и она воспарит в небо. Только в такие минуты люди в полной мере осознают выражение «быть на седьмом небе от счастья». Знаменательный вечер (а уже было ясно, что именно сегодняшний вечер будет знаменательным – все складывалось) следовало отметить каким-нибудь необыкновеннейшим образом, оттянуться на полную катушку с очередным любовником или отправиться одной в турне по клубам, завести нового (очередной уже поднадоел) и оттянуться с ним. Напиться, танцевать до упаду, потом любиться до упаду, утром покататься по Москве-реке на речном трамвайчике (любимое развлечение детства), а потом закатиться куда-нибудь поближе к природе на пикничок… Увы, мечтам не суждено было сбыться, потому что план требовал нейтрализации сестры, чтобы та вдруг (чем черт не шутит) не вмешалась бы и ничего не испортила.
Подарок Нине вручал Алексей у себя в кабинете в присутствии Инги. Больше никого не было, Инга сказала, что не стоит смущать Нину, собирая «толпу» (то есть приглашая Светлану Сергеевну), – сами обойдемся. Алексей с ней согласился. Вручил подарок, сказал положенные слова, а Инга незаметно для него подмигнула Нине. Нина в ответ едва заметно кивнула.
В шесть часов вечера Инга явилась к Алексею с толстой папкой в руках. С тех пор как Нина устроилась на работу, у Инги в столе всегда лежало наготове одно «самое срочное дело». Дела регулярно обновлялись, доделывалось одно, появлялось другое.
– Повинную голову меч не сечет! – Инга покаянно вздохнула и положила папку на стол перед Алексеем. – Прости, еще вчера хотела посоветоваться, но совсем из головы вылетело. В понедельник надо дать ответ «Экофинбанку», они всю неделю меня дергали, а я все никак не могу понять, насколько нам надо с ними сотрудничать. Так что решать тебе.
– Раньше нельзя было? – поинтересовался Алексей, с тоской глядя на папку.
– Прости, – повторила Инга. – Каюсь. Бывает же и на старуху проруха. Но там, собственно, вникать недолго, просто условия у них такие, что и хочется, и колется. Но ты быстро разберешься, ты же не такой мнительный, как я. Я скажу Инусику, чтобы повременила с ужином…
– Как бы этот ужин не превратился в завтрак! – проворчал Алексей. – Ладно, иди…
Проходя мимо Нины, Инга показала ей кулак с оттопыренным большим пальцем. Нина в ответ улыбнулась. Когда она не притворялась, улыбка у нее выходила хищной, кошачье-тигриной. Эта улыбка окончательно убедила Ингу в том, что дело будет сделано так, как нужно.
В пять минут восьмого Нина вошла в кабинет без приглашения. В руках у нее был поднос с двумя тарелками, на которых лежало по куску бисквитно-кремового торта, и двумя бокалами с красной жидкостью.
– Извините, что отвлекаю, Алексей Артемович, – сказала она каким-то новым, не свойственным ей тоном, более уверенным, что ли, – но мне так хочется отметить мои именины. С родителями не получится, они постоянно не в духе, а так хочется праздника… Я знаю, что вы за рулем. Это не вино, а гранатовый сок. Чисто символически…
Алексей удивился. Как-то это было не похоже на Нину, и сама она не была на себя похожа. Куда делась былая робость? И смотрит совсем иначе, глаз не опускает.
Осмыслить произошедшие с секретаршей перемены Алексей не успел, потому что Нина застыла у дверей с подносом в руках в ожидании ответа.
– Давай отметим, – ответил он, отодвигая папку с бумагами в сторону, чтобы освободить место для подноса. – Только символически, а то я еще не закончил. Знаешь, а я никогда в жизни не пил гранатового сока. Не приходилось как-то.
Гранатовый сок оказался так себе. Тягучий, вязкий, чересчур сладкий. И вдобавок какой-то дурной – едва Алексей успел сделать глоток, как у него закружилась голова и сразу потянуло ко сну. «Заработался», – подумал он, зажмуриваясь и тряхнув головой.
– Что с вами, Алексей Артемович? – услышал он голос Нины.
Голос был тихим, как будто Нина находилась где-то далеко-далеко.
Алексей попытался разомкнуть веки, но они словно свинцом налились – никак не желали размыкаться. И голова тоже налилась свинцом, стала тяжелой-претяжелой. И совершенно пустой – ни единой мысли, ни единого проблеска…
