В этот раз крохотная прихожая Кумадеев была ярко освещена. Пока Максим и его родители снимали обувь в прихожей, мальчик разглядел на вешалке новые вещи, которые в прошлый раз он не видел. Рядом с форменной шинелью висели явно дорогой кожаный пиджак и щегольское пестрое кашне. На полу стояли пара начищенных до блеска мужских туфель с острыми носками. «Кого-то еще позвали?» — подумал Максим, проходя вслед за родителями в комнату.
Ярко горела люстра. У шкафа, за которым скрывалась кровать с больным отцом Кирилла, стоял стол, на котором не было ничего, кроме столовых приборов — ножей и вилок. А за столом сидел молодой еще мужчина — лысый, здоровый, как бык, в рубахе и модной жилетке в серую клетку. На столе перед ним лежал пейджер. Вид у мужчины был настолько говорящий о его ремесле, что сомневаться не приходилось — перед ними находился типичный подмосковный бандит. Упрямое и агрессивное лицо его было спокойным и неподвижным. На вошедших он не обратил ни малейшего внимания.
— Здравствуйте, гости дорогие! — раздался приторный голос Кумадея-старшего. — Прошу прощения, что потревожил вас среди ночи, родные мои Тужилины, но уж больно с вами познакомиться хотелось. Садитесь за стол, располагайтесь. Сейчас Кирюшка все для чая принесет. А я скоро выйду. И да, познакомьтесь с Сергеем. Сергей — жених моей дочки. Так что посидим с вами по-семейному, потреплемся, пока дети в приставку поиграют.
Кирилл кивнул и ушел на кухню. Родители послушно сели. Они по-прежнему молчали. Вид у них был очень странный. Максим с ужасом увидел, что лицо мамы превратилось в застывшую маску. Парализовано было и лицо отца: из чуть приоткрытого рта на подбородок стекала тонкой ниткой слюна.
— Пап, ты чего? — жалобно спросил Максим. — Что с тобой?
Николай, как и раньше, ничего не ответил. Лишь с трудом повернул к сыну восковое лицо.
— Все хорошо с ним, Максимушка, — изрек из-за шкафа Кумадей-старший.
— Устал папа твой после работы. Сам представь: старается он, ради вас с мамой, себя не жалеет.
Максим почувствовал, как в горле его застрял жесткий и колючий ком. «Нам надо уйти отсюда», — подумал он.
— Не надо вам никуда идти, — снова послышался дребезжащий голос папаши Кумадея. — Все хорошо. Сейчас чаек попьем, и еще лучше станет.
Так и стоял Максим, потерянно глядя на своих родителей. Те смирно сидели за столом. Лишь изредка отец механическим, неживым движением поправлял галстук, а мама одергивала платье. Повторялось это с равномерной частотой.
А потом пришел Кирилл. Ничего к чаю он не принес, зато под мышками у него были зажаты два таза. Ни слова не говоря, Кумадей-младший споро и привычно пристроил их под безвольные тела папы и мамы Максима.
— Это ты зачем делаешь? — быстро проговорил Максим, глядя на странные приготовления.
— Надо так, — ответил Кирилл. — А ты садись у приставки. Сейчас я дело доделаю и в «Мортал Комбат» рубанем. Слышал про такие драчки?
— Слышал, конечно, — уныло ответил Максим. Затем ноги, помимо его воли и желания, сами понесли мальчика в сторону телевизора. Тем временем Кирилл вновь убежал на кухню. Спустя мгновение оттуда выскочила с еще одним тазом в руках девушка — та самая, которую видел Максим два дня назад.
— Чур, я за Саб-Зиро буду, — заявила она, подсовывая таз под ноги бандита. — Это тебе не «Контра». Здесь надо друг с другом биться. Я тебя, жиртрес, любым бойцом сделаю, ты не сомневайся даже.
Максим не знал, что сказать. «Я сплю, наверное, — подумал он. — Сейчас вот ущипну себя и проснусь». Глядя на длинные ноги кирилловой сестры, он изо всех сил цапнул себя за пухлое предплечье. Во сне это срабатывало. Сработало и сейчас: Максим не почувствовал боли и оттого даже успокоился. Зарождающаяся паника никуда не делась, но сбежала куда-то на периферию сознания.
— Ну, начнем, пожалуй, — прозвучало из-за шкафа. — Ты, Максим, отвернись, не надо тебе на это смотреть.
Максим вздрогнул, ибо почувствовал, как невидимая сила ухватила его за голову и повернула лицом к телевизору. Тело его парализовало. Он сорвался бы в крик, однако же ни пошевельнуться, ни сказать что-либо он не мог. Перед ним темнел выключенный телевизор, в котором искаженно и смутно отражалась вся комната. И тогда Максим понял, почему не могут пошевелиться его родители, почему статуей застыл бандит по имени Сергей.
Как и в прошлый раз, кровать заскрипела от тяжести переваливающегося на бок, чтобы встать, тела. Вслед за тем Максим услышал мерный гул. Звук этот исходил одновременно отовсюду и чем-то отдаленно напоминал дальний шум машин. Гул то нарастал, то отдалялся. Максим непонятным образом чувствовал силу, что наполняла этот шум. Тела людей, сидевших за столом, вдруг начали двигаться. В тусклом отражении экрана Максим увидел, как его родители и бандит принялись раскачиваться взад и вперед, а руки их — подниматься и опадать, будто управляемые невидимыми нитями. «Это не мои папа и мама, — сказал про себя Максим. — Это куклы».
