На вопросы встревоженной матери Максим ответил односложно. Да. Был в гостях у одноклассника. Нет. Не обижали. Про приглашение в гости к Кума-деям он решил умолчать. «Ну его! Еще с родителями в этот жуткий дом идти? Нет уж…». Но сам про себя нет-нет да и подумывал о том, что у Кирилла он видел много картриджей, а поиграть они успели лишь в одну «Контру». Да и про симпатичную сестру его он тоже вспоминал. Это было волнующе и приятно одновременно.
Следующий день в школе Максиму даже понравился. На первом же уроке алгебры он получил пятерку, а на английском его похвалил учитель. На перемене к нему подошли мальчики-одноклассники. Один из них, назвавшись Пашкой Алексеевым, шепотом спросил:
— Тебя ведь Максом зовут? Это тебя вчера Кирюха Кумадей поймал? Бил, не?
Максим схитрил.
— Нет, — важно проговорил он. — В гости позвал. Играли у него в «Сегу».
Ребята удивленно переглянулись.
— Ты к нему домой ходил?
— Ну, да.
— Зыко! — восторженно прошептал Пашка, а смешной коротышка Игорек Шляпенко завистливо вздохнул. — А правда у него там телик здоровенный стоит и картриджей дофига?
Максим кивнул.
— А ты к нему почему не ходил? — спросил он.
— Нет, ты чего?! — ответил Пашка. Остальные кивнули в подтверждение его слов. — Он звал нас сто раз, но как-то стремно. Ты чего — не в курсе, что у них там целый дом пустой стоит? Да я в жизни туда не пойду! К его бате даже менты и бандосы не суются.
Максим слушал, а про себя думал: рассказать ребятам про жуткого и странного папашу Кумадея или не стоит? Лучше не стоит. Как представил, что дойдет его рассказ до Кирилла. «Этот меня не пожалеет, — подумал он. — Такой и ножом может пырнуть. Промолчу лучше — целее буду». Но про себя все же решил, что к Кумадеям — ни ногой. «Пусть бьет хоть до смерти, но никуда я с ним не пойду. Если что, родителям расскажу. Пусть меня потом в школе задразнят, но зато отвяжется от меня».
Когда он выходил из школы, то опасливо поглядывал по сторонам. Вдруг опять Кумадей появится? Сегодня Кирилл на уроки не пришел, и было заметно, как рады учителя этому обстоятельству. Не было Кумадея и на школьном дворе. И довольный Максим пошел домой, пиная опавшие листья и болтая с Пашкой, что жил, оказывается, в его же доме.
Ночью Максима что-то грубо вырвало из сна. По квартире раздавался телефонный звонок. «Не надо брать трубку, — спросонья подумал мальчик, лежа в кровати в своей комнате. — Позвонит-позвонит и перестанет». Однако послышались шаги, а затем раздался сонный и недовольный голос матери.
— Алло! Я вас слушаю.
В трубке ей что-то ответили. А потом мать произнесла спокойным и тихим голосом.
— Коля, подойди. Это тебя.
Из спальни родителей раздалось ворчание отца. Через некоторое время Максим услышал его голос.
— Да, конечно. Мы выходим. Через полчаса.
«Странно как, — подумал Максим. — Куда выходим? Зачем? Ночь же на дворе».
И верно — родители вели себя очень странно. Алена зашла в комнату к сыну и включила свет.
— Одевайся, Максим.
— Зачем? — спросил мальчик. Ему вдруг стало очень страшно. Он сидел в кровати и непонимающе смотрел на мать.
— Мы идем в гости, — ответила Алена. Голос у нее был монотонный и ровный.
— Какие «гости»?! — изумился Максим. — Мам, ты чего?
Ответа он не услышал.
Наконец, унылый Максим оделся и вышел из своей комнаты в прихожую. Там его ждали родители. Отец нарядился в костюм и даже повязал галстук, а мать была в своем любимом коротком платье.
Было 2-20 ночи. Максим и его родители молча шли по темным улицам Электрокабеля. Мальчик часто зевал и тер заспанные глаза. Про себя он решил: раз родители куда-то собрались, то, значит, так надо. Тишину прерывали лишь далекие пьяные крики со стороны ларьков, что облепили единственный городской проспект. Ночь в этом городе была не самым лучшим временем для прогулок. Быстрым шагом Тужилины миновали Максимову школу, обошли длинный дом и углубились в темные дворы. Фонари здесь работали через один, поэтому, выходя из кругов света, они попадали в непролазный мрак, чтобы затем вновь вынырнуть на освещенную сторону.
Родители молчали. Любые попытки завязать с ними разговор разбивались об это молчание. Вскоре Максим перестал спрашивать. Он и сам догадался, куда лежит их путь.
Впереди показался знакомый дом. Ночью он выглядел настолько зловеще, что Максиму захотелось схватить родителей в охапку и бежать прочь, не разбирая дороги. У подъезда горел тусклый фонарь, освещая мертвые окна и полусгнившие балконы. Скрипнула дверь, и они очутились на лестничной площадке. Впереди шел папа. В полной темноте он безошибочно провел семью на пятый этаж и позвонил в дверь. «Ничего себе, — подумал Максим. — Как будто он здесь раньше бывал».
Сначала за дверью была тихо, и Максим даже понадеялся, что им никто не откроет, и они смогут пойти домой. Но его мечте не суждено было сбыться. Дверь открыл нарядно одетый Кирилл — причесанный, в пиджаке и при галстуке. До Максима донесся запах взрослого мужского одеколона. Кума-дей-младший неожиданно вежливо поздоровался с родителями Максима, а ему самому с улыбкой пожал руку.
