Это она, наверное, про Алевтину Игоревну подумала.
Ваня окончил училище, получил лейтенанта и убыл на службу в Забайкалье. В Кяхту, шутил он, когда я его провожала.
– Через год вернусь, – сказал. – Ты только жди! Обещала.
Служил он в Иркутске, не в Кяхте. Она у них, как я поняла, синоним "чёртовых куличек" или чего-то ещё хуже.
Дважды я была в Алексеевском замке в гостях – на день рождения главы семейства Алексея Романовича и по поводу окончания Ваней училища. Тогда Ваня весь вечер щеголял в военной форме с лейтенантскими погонами. Мама его, Вера Михайловна, сорокапятилетняя крашенная блондинка со слегка избыточным весом, относилась ко мне не без ревности за своего Ванечку (она его так называла), но в целом хорошо. Она с гордостью рассказывала, что он очень самостоятельный, так как с пятого класса учился в кадетском корпусе, а это не дома жить, где тебя всё время балуют.
– Алёша такой строгий отец, – вздыхала Вера Михайловна, глядя на мужа преданным взглядом. – Другие мальчики, Ванечкины ровесники, росли в гораздо более тепличных условиях, а Алёша всегда говорил, что воспитает из сына настоящего офицера.
"Вот выработаю у себя такой же преданный взгляд, и она меня полюбит", – решила я.
Как отнеслась ко мне Ванина сестрёнка Маринка, был не понятно. Оказывается, я ничего не знаю о приоритетах современных девочек-подростков. Никаких попыток как-то с Маринкой подружиться я не предпринимала, и вела себя с ней ничем не лучше её самой. Может поэтому никакой линии поведения по отношению ко мне у неё и не сформировалось – ни дружеской, ни враждебной. Меня это вполне устраивало, а там будет видно.
После обмывания офицерских погон я в первый раз осталась ночевать в замке.
С Хомяниным мы встречались приблизительно раз в месяц. Он всё так же предварительно звонил и у меня была лишь одна забота, как в конце рабочего дня выставить из серверной Сомова. После женитьбы Сомов несколько сократил вечерние и внерабочие бдения в своей келье, но не принципиально. Как бы там ни было, я справлялась. Хомянин располагался в моём кресле, я приносила из-за ширмы кофе и коньяк, усаживалась на стул напротив, и рассказывала новости, на мой взгляд, представлявшие для него какой-нибудь интерес.
Часто он спрашивал про Веру, про то время, когда мы жили вместе. Что её особенно интересовало? Как она реагировала на те или иные события? Что рассказывала о своём прошлом, которое было в будущем? Какие отношения у неё были с Тороповым? Как они познакомились?
На последний вопрос я сказала, что в подробностях не знаю, а познакомились они, когда у Вериной машины спустило колесо, и она приехала на шиномонтаж Торопова.
Иногда Хомянин выпивал рюмку коньяка, иногда не пил, а я всегда отказывалась составить ему компанию, ссылаясь на то, что за рулём.
– Вера сильно изменилась после того, как стала работать в Тампе? – как-то спросил Хомянин.
– В смысле, изменилась? – в свою очередь спросила я. – В чём?
– Ну, не знаю, может, жаловалась на что? Или говорила, что хотела бы что-то поменять.
– Да нет, наоборот, даже выказывала удовлетворение, что всё так обернулось и стало больше определённости и порядка. Она же себя всегда не в своей тарелке ощущала. Сами посудите.
– Ну да, понимаю, – кивнул Хомянин. – Часто видитесь?
– А то вы не знаете, – усмехнулась я.
– Да не слежу я за тобой!
– А за ней?
– За ней слежу, да. Не имею права не следить. Охраняем её.
– Сделайте ей разрешение на ношение оружия и выдайте пистолет. Она будет счастлива. Скажите, что она может использовать его лишь для своей защиты. Наверняка, вы теперь досконально знаете, как она владеет оружием. Вот и скажите себе честно, много ли стоят ваши охранники по сравнению с ней?
– Ну, они тоже профессионалы и не пальцем деланы. Но реакция у неё почти втрое выше, чем даже у них, да. Счастлива, говоришь?
– Оружие для неё, это всё. Ну, почти всё.
– Ладно, посмотрим. Мы и так к ней со всем почтением, – заметил Хомянин.
– Не сомневаюсь, что она это ценит, – сказала я.
Нравился мне Хомянин. Если он видел, что выбиваемые мной хотелки могут и им быть использованы в своих целях, то ничего сразу не отвергал. С ним приятно было иметь дело – с одной стороны, он не корчил из себя Макиавелли, а с другой, и тебя за дурочку не держал. Действительно, полагаться друг на друга, блюдя, конечно, меру, было продуктивнее, чем друг друга боятся, запугивать или во всём обманывать.
– А тебе самой пистолет не нужен? – с улыбкой спросил Хомянин.
– Мне-то зачем? – хихикнула я. – Университет закончу, в прокуратуру устроюсь, там выдадут.
– В прокуратуру думаешь пойти?
– Надо определяться со специализацией, – сказала я. – Четвёртый курс, пора.
– Так в прокуроры?
– Да.
Ну и теперь можно не отвлекаясь на фон, рассказывать дальше про Веру.