А ведь, действительно, я на какое-то время даже забыла об окружающем и о том, что мы делаем. Жалко, что в это время у меня не было с собой какого-нибудь диктофона, чтобы всё это записать. Вера говорила обо всём так просто, как я о селёдке под шубой. Она об этом не думала, она это знала и может быть в этом ни отличалась ни от кого! Ни от самого умного, который знает всё, ни от самого последнего больного придурка, который уверен, что чувствует всё, и она меня заразила и для меня не было ничего важнее, чем то, о чем мы говорим. Я тоже не думала.
Я не каждый день хожу в рейды с киборгом, который идёт изменять время. Я вообще в самом офигительном состоянии была, когда мы на гору лезли и когда я с неё писала – тут про Ваню или Витю с нашем сексом даже упоминать не буду, – а там я была со вселенной, в алформации, не знаю в чём…
В халате, в подвёрнутых голубых штанах, только что Вера меня поднимала в туалете, а кто-то пукал, а я была в центе вселенной, я сама центром была. Как объяснить? А читать будут Веру, ужас какой, понимаете? Её будут читать, а она, тупиковая ветвь, людей использует для своей победы. Наверняка, она улыбнулась этой своей улыбкой, которая иногда действует так, что хоть правда помирай, а иногда такая железобетонная, что хоть снова помирай, а она через маску говорила и не видела я никакой её улыбки, зато представить могла любую, какую захочу.
Когда мы приблизились к входу в столовую, я сказала:
– Давай, я сама вилку возьму?
– Если там открыто, – сказала Вера. – Ночь, всё-таки, а это не туалет.
– Так возьму?
– Давай, – кивнула Вера. – Я тут подожду.
Я подошла к двери, где так и было написано "Столовая" и ниже на вывеске более мелким шрифтом расписание работы с указанием смен, и дёрнула дверь. Дверь была не заперта и я вошла. Слева было что-то вроде гардероба – там стояли вешалки для одежды, правее и дальше был довольно большой обеденный зал, уставленный столиками, а за ним виднелась раздаточная стойка. Я пошла к ней.
– Мы ещё закрыты! – услышала я. За стойкой, между плит и разделочных столов показалась женщина в белом халате и в колпаке. – Через сорок минут смена откроется.
– Нет, у меня своё есть, – я махнула рукой куда-то назад. – Я вилку забыла захватить. Вилку хотела у вас попросить.
– А-а-а, вон в лотке возьмите, – указала повариха на стойку. – Только принесите потом, пожалуйста.
– Обязательно! – воскликнула я. – Спасибо!
Я подошла к стойке, и у кассы в красном пластмассовом лотке увидела ложки, вилки и ножи. Я взяла вилку, подняла её в руке, словно показывая поварихе.
– Вот. Спасибо!
Она кивнула.
– Ну что, вооружилась? – спросила Вера, когда я вышла в коридор.
Я вынула вилку из кармана и показала Вере.
– Два удара, восемь дырок, – хихикнула я.
– Пусть будет у тебя, – сказала Вера. – Для самообороны.
Вот я тоже не всегда понимаю, когда она шутит.
Когда мы из восточного коридора снова зашли в Лабиринт, Вера действовала вполне по-хозяйски. Не было у неё усталости, утомления от постоянного эмоционального напряжения, которое накапливалось у меня. Казалось, всё у неё под контролем и она будто бы всё время знает, что делать в каждый следующий момент. Ни одной секундочки какого-то сомнения или нерешительности. Глядя на неё, я понимала, как важно, чтобы кто-то такой всегда был рядом и контролировал буквально каждый твой шаг и мало того, что контролировал, а фактически каждым твоим шагом и управлял.
Будто бы сами собой мы оказались в подсобке, расположенной недалеко от турникетов и когда вышли оттуда, в руках у нас были пластмассовые прямоугольные вёдра с водой и пеной, в руках щётки и мы катили, одна спереди, другая сзади такую стойку-вешалку на колёсиках, на которой были ёмкости с химикатами, стояли щётки-швабры с длинными ручками, и висели щётки поменьше – ручные, и какие-то тряпки-полотенца и ещё что-то. Я такой агрегат вообще видела впервые. И вот мы, две уборщицы в респираторах, защитных очках и косынках, в ярких резиновых оранжевых перчатках и оснащённые всеми необходимыми моющими приспособлениями, под взглядами персонала деловито проследовали через турникеты, ступили на эскалатор, балансируя своей тележкой и вёдрами, и покатили вниз, тут же принявшись обрабатывать из пульверизаторов боковые стенки и вытирать движущиеся перила. Вот тогда я прекрасно поняла, что Вера проникнет куда захочет, будь то аэропорт, склад, корабль, кинотеатр, офис, молочная ферма, и ей для этого не понадобится гранатомёт и винтовка. У неё отсутствуют нервы, у неё аналитическая наблюдательность и она с такой скоростью всё просчитывает и так минимально и выверено импровизирует, что это воспринимается абсолютно обыденно, естественно, реально. Но у меня так лишь в столовой с ложкой, а у неё везде. Терминатор с шестиствольным пулемётом в сравнении с ней, как экскаватор, пытающий танцевать, в сравнении с балериной.
Внизу, на третьем уровне, была уже совсем другая охрана. Вера, сматерившись на застрявшую при сходе с эскалатора тележку, сердито шмякнула тряпку в ведро и тут же обернулась к охраннику: