– Сверху звонили, но здесь абсолютно закрытая зона, езжайте сразу назад, – и он указал рукой на вторую полосу эскалаторе, идущую вверх.
– Мы в курсе, – спокойно сказала Вера. – Он же старший? – спросила она, указывая на второго охранника, виднеющегося за стеклом охранной будки.
Охранник тоже оглянулся на будку и кивнул.
– Вот, покажи ему, – Вера протянула охраннику какую-то бумагу или карточку.
Охранник карточку взял и ушёл в будку.
– Сейчас ничему не удивляйся, – сказала мне Вера.
А чему я уже могла удивляться? Она останавливает грузовики, усыпляет водителей, водит КАМАЗы, прыгает, как человек-паук, сильна, как подъёмный кран, всеми манипулирует, предвидит всё на свете, материться, как сапожник, ничего не боится, владеет гипнозом… Она даже могла бы всех тут перебить голыми руками, я сама такое видела, или со всеми переспать, правда, такого я не видела… И тут раздался выстрел.
Из будки вышел охранник, убирающий пистолет в кобуру. В будке я ничего не увидела, когда посмотрела туда сквозь стекло.
– Идите, – сказал охранник. – На уровне никого нет. У вас пятнадцать минут. Потом я объявлю тревогу.
Вера схватила меня за руку и мы побежали. Так быстро я ещё не бегала. Даже на соревнованиях в школе. Маску с себя я, конечно же, сорвала и она болталась у меня на шее. Мы несколько раз куда-то круто сворачивали, я с трудом за Верой поспевала и мне было непонятно, это я сама так бегу и мне Верина рука только мешает, или это Вера так меня тянет, что я едва успеваю переставлять ноги, но когда Вера наконец-то отпустила мою руку и сама с разбегу уселась на стул перед каким-то пультом, я, согнувшись и уперев руки в колени, едва могла дышать.
Что там делала Вера, я совершенно не видела, но вскоре она потянула меня за халат к пульту:
– Смотри сюда. Я тебе махну рукой и надо вот здесь набрать вот эти цифры, вот на бумажке написаны, и нажать вот эту клавишу, а потом вот эту. Таня, видишь? Вот здесь и здесь.
– Я не смогу, Вера, – выдохнула я. – Я не понимаю…
– Дай мне вилку. Вилку дай. Где она у тебя?
Я судорожно сунула руку в карман халата и вытащила вилку. Вера взяла вилку, опять схватила меня за руку и куда-то потащила.
Уже в другом помещении она снова отпустила меня и стала открывать какой-то металлический настенный шкаф.
– Смотри сюда. Видишь вот эти жёлтые провода? Ты в перчатках, не бойся. Держи вилку. Вот так держи, двумя пальцами. Вон окошко стеклянное, видишь? Видишь? Мы сейчас только там были, это пульт, видишь?
Я кивнула.
– Я тебе махну оттуда рукой вот так и ты вилку вот сюда прислони. Вот сюда и сюда, хорошо? И не бойся. Током тебя не ударит. Здесь 24 вольта всего. На жёлтое. Хорошо? Сможешь? Таня?
Я уже маленько отдышалась.
– Вера, смогу! Иди! Смогу! Обещаю…
Это "обещаю" у нас было уже как заклинание. Она очень быстро поцеловала меня и убежала и через несколько секунд я увидела её сквозь стекло за пультом. Я махнула ей рукой, но она может даже ничего и не заметила. Даже не присев, она склонилась над пультом и принялась там что-то делать. Потом она подняла голову, держа руки где-то там, на кнопках, увидела меня и сильно кивнула головой – "Давай!"
Я протянула руку с вилкой в пальцах внутрь щитка, прицелилась поточнее в жёлтые клеммы, прислонила к ним вилку, замкнув их, и тут меня обильно вырвало съеденным накануне чапхэ.
От появления никуда не денешься. Если не рассказать, что я вдруг появилась там, где меня ещё секунду назад не было, то ничего не получится. Нужно въехать на бричке в город N, нужно материализоваться на Патриарших, откуда-то взяться нужно, родиться где-то и приехать или прямо и жить-быть в нужное время и в нужном месте, как те старик со старухой.
Наверное, тысячу раз я читала или видела в кино, как герой выплывает из небытия и его мутный взгляд блуждает в тумане, где неясно темнеют непостижимые силуэты. Какое-то время спустя над героем проявляется незнакомое лицо, а он вслух или мысленно вопрошает "Где я?", или "Кто я?", или ещё что-нибудь подобное, что, якобы, должно прояснить ситуацию.
У меня ничего такого не было. Ниоткуда я не выплывала в окружении туманных силуэтов. Просто ноги у меня подкосились и мгновенно накатили такая тошнота и такой позыв по-большому, что пока я падала на землю, то успела и обблеваться и, уж извините, обкакаться. И вот я криво сижу на этих самых подкосившихся ногах, упираюсь руками в траву, а передо мной лужа рвоты, а подо мной… А подо мной сами понимаете что. При этом я совершенно голая, вокруг берёзы, неподалёку детская игровая площадка с двойной качелей, горкой и песочницей, а кругом щебечут птички. И знаете, чему я обрадовалась? Я луже обрадовалась. Справа от меня, буквально в трёх шагах, виднелась дорога в две разъезженных, но довольно глубоких колеи, наполненных грязной водой и вот этой дорожной луже я обрадовалась, потому что больше всего мне хотелось скорей обмыть бедро и ноги. Встав на четвереньки, а потом на ноги, я дошла до дороги, забрела в лужу и сделала то, что хотела. Пока я грязной водой обмывала ноги, то обратила внимание, что крестика на мне тоже нет.