Если ты претендуешь на трон Росской империи, то тебе предстоит стать участником восстания. Если тебя предали, то ты пожелаешь узнать имя предателя. Если тебя бросила любимая девушка, то нужно разобраться, по какой причине. И тогда тебе придется отправиться на столичную планету, чтобы самому разобраться во всех насущных проблемах.Но если тебя при этом зовут Остромир Приданников и ты, будучи «росомахой», не желаешь большого кровопролития, тебе придется отыскать нетрадиционный способ схватки со своими врагами.
Когда незнающий избранник
Свой путь во мгле пустой найдет,
Дотоле незабвенный странник
В страну забвения уйдет.
Коль своему доверился уму -
В колонну, друг! Вперед! По одному!
«Ну, это мы еще посмотрим, насколько он таков! – подумал Владислав Второй, откидываясь на спинку кресла. – И таков ли вообще… Главное, не тянуть с розыском! И чтобы максимальное внимание уделили!»
Его величество император росский сидел в своем рабочем кабинете, зажав в кулак бородку клинышком, и в который уже раз перечитывал письмо, присланное ему по защищенному каналу неведомым адресантом.
Впрочем, доступ к этому каналу связи имело столь ограниченное количество граждан Росской империи, что инкогнито сохранять адресанту придется недолго.
Именно по этой причине был вызван к государю-императору граф Василий Илларионович Толстой, глава министерства имперской безопасности.
Впрочем, граф о причине вызова пока не знал и, наверное, вовсю ломал сейчас свою седую голову, пытаясь понять, чем обусловлена внеочередная аудиенция. Ведь проблемы, за решение которых отвечало министерство, они с императором только вчера обсуждали…
Анонимное письмо было очень коротким.
«Ваше императорское величество! – гласило оно. – Будучи лояльным гражданином Росской империи, не могу не сообщить вам о слухах, которые в последнее время циркулируют в определенных кругах. Согласно этим слухам, у Вашего Величества имеется незаконнорожденный наследник».
Прочитав украшавшие видеопласт строчки в очередной раз, Владислав снова откинулся на спинку кресла и глубоко вздохнул. Глаза его невидяще пробежались по многочисленным шпалерам, украшающим стены кабинета.
Проблема наследника была для императора (да и для всей Империи) притчей во языцех.
Сын, которого подарил в конце концов матушке-императрице Господь, оказался болен редкой и жуткой болезнью, которую не смогли излечить ни местные врачи, ни залетные медицинские светила, отвечающие за здоровье Тима Бедросо, мерканского Вершителя, личного друга росского императора.
Возможно, стоило бы обратиться к новобагдадским или фрагербритским медикам, которые в своем деле также собаку съели, но это было опасным прежде всего для самого Владислава. Пускать врагов во дворец – смерти подобно; отправлять цесаревича лечиться за кордон – глупость не меньшая. Прогерию-то, возможно, и вылечат (что, кстати, далеко не факт!), но кто вернется на Новый Санкт-Петербург под личиной выздоровевшего Константина – одному дьяволу ведомо. Не придется ли пасть императору от руки сына, который на самом деле сыном уже и не будет?… Тут сто раз макушку поскребешь!
Так и зачах Константин, состарился в течение нескольких лет, угас, будто свечка, да и почил в бозе.
То ли наказание Господне за грехи родительские, то ли…
И ничего не поделаешь! Тут ломай голову не ломай… Хоть вдребезги разбейся, а пути правильного нет. Коли медицина бессильна, смертные беспомощны.
И остались от сына-наследника только надгробная плита в родовой императорской усыпальнице да хроникальные фильмы, коих средства массовой информации создали великое множество.
Но хронику в императоры не возведешь!..
На пороге возник граф Александр Мстиславович Апраксин, личный секретарь Владислава Второго, крупный мужчина лет сорока пяти, с чисто выбритыми черепом и острым подбородком.
В каждодневных делах император был без него как без рук.
– Ваше императорское величество! К вам его сиятельство Василий Илларионович Толстой.
Государь дематериализовал видеоформу сетевого агента, носившего личину первого древнеросского императора Петра Алексеевича Романова, и стремительно поднялся из-за стола:
– Просите, голубчик Александр Мстиславович! Просите без промедления!
Секретарь кивнул и скрылся за дверью.
Через несколько мгновений на его месте стоял граф Толстой, маленький, сухощавый, серый, будто мышка.
Возраст его определить по внешнему виду было невозможно.
Государь и министр имперской безопасности поприветствовали друг друга рукопожатием.
– Проходи, Василий Илларионович, проходи!
Граф поблагодарил коротким кивком, прошел к столу, сел в кресло.
Он служил короне уже четверть века, был посвящен во все тайны государства, и с ним следовало говорить напрямую, без экивоков.
Владислав Второй вернулся за стол:
– Как здоровье графини Зинаиды Петровны?
– Слава богу, здорова, ваше императорское величество! – Толстой потер бритый, как и у Апраксина, подбородок. – Я слушаю вас, государь!
Да, он совершенно ясно понимал, что вызвал его император по не совсем обычному делу.
– Вот что, Василий Илларионович… Ко мне пришло анонимное письмо следующего содержания. – И Владислав Второй прочитал своему министру полученное сообщение. – Что можешь сказать?
Граф Толстой и глазом не моргнул:
