– Стопроцентно утверждать не могу, но косвенных улик очень много. Поведение и последние слова живого боевика, который находился при смерти, говорят, что террористами были германские военные и, вернее всего, из Пруссии. Пистолеты-пулемёты изготовлены из германской стали. Швы на форме соответствуют швам, которые даёт головка швейной машинки «Seldel&Naumann» из Дрездена. Нитки тоже немецкие. Патроны производства завода Маузера. Подошва в сапогах подбита, как это делают в рейхсхеере. И ещё множество мелких моментов, которые также показывают на германцев. Но прямых улик нет. Не повезло. Не смогли живым хоть кого-то взять. Последний боевик успел в себя выстрелить, когда его из травматов приголубили. Хорошо, что до прихода кайзера дожил.
– А если кто-то специально нас наталкивает на германский след, чтобы разрушить русско-германский союз? – перебил меня Михаил.
– Такая версия тоже рассматривается уже в сторону англичан или французов. Прошло-то всего чуть больше двух суток с момента покушения. Мало ещё фактов, чтобы делать окончательные выводы. На сегодняшний момент установлено, что пятёрка боевиков прибыла в Гатчину за день до приезда кайзера под видом рабочей строительной артели. Квартиру арендовали через объявление в газете. Поверенный, который занимался арендой, заказ получил по телефону. За ключом от квартиры приходил мальчишка-посыльный, он же принёс деньги в конверте за месяц аренды. На квартире обнаружена ношеная гражданская одежда, обувь российского производства, виды на жительства. Уже установлено, что поддельные. – Я усмехнулся. – Опять же на немецкой бумаге и очень хорошего качества. Это качество и выдаёт подделку. В столице Кошко задействовал все возможные силы, чтобы найти следы и связи боевиков. Пока всё. Будем работать дальше, отрабатывая все версии. Не исключено, что это наши старые заклятые друзья пытаются столкнуть лбами Россию с Германией. А может, и французы, но маловероятно.
– А что думаешь, Тимофей, о военных планах Вильгельма по разгрому Франции и Англии? Михаил ввёл тебя в курс дела? – Императрица после того совещания в беседке по поводу Георгия V демонстративно в узком круге посвящённых обращалась ко мне на «ты» и часто по имени.
Великий князь хмыкнул и произнёс:
– Елена, Тимофей Васильевич мне об этом плане Шлиффена рассказал, когда кузен Вилли сообщил телеграммой о своём приезде. И даже точно предсказал, что кайзер запросит от нас.
– Даже так! – Императрица удивлённо посмотрела на меня. – И что нам делать?
«Опять этот вопрос: „Что делать?“ А не знаю я, что делать! История пошла по другому пути. Совсем не так, как в моём прошлом-будущем. И я не знаю, что посоветовать Лене и Михаилу. Я же только хорошо воевать могу и то максимум на дивизионном уровне», – пронеслось у меня в голове.
Я посмотрел на императрицу и регента, который требовательно и с каким-то ожиданием глядел на меня, словно я сейчас выдам готовое решение. Решение, так решение.
– Надо собрать Совет Правительства и обсудить предложения кайзера. Рассмотреть возможные варианты действий. И чем быстрее, тем лучше. Боюсь, Вильгельм сам начнёт войну с Францией в ближайшее время, точно уверенный, что мы ему не ударим в спину, – спокойно произнёс я.
Эмиль Франсуа Любе – 8-й президент Французской республики – сидел за рабочим столом в своём кабинете Елисейского дворца и напряжённо размышлял над сложившейся обстановкой.
Только что его кабинет покинул Морис Рувье – новый премьер-министр, формирующий кабинет министров после отставки правительства Луи Комба на фоне скандала, связанного с влиянием масонства на государственное управление. Одновременно Рувье исполнял сейчас и обязанности министра иностранных дел вместо подавшего в отставку Делькассе. Вместе с премьером на приёме был и Анри Морис Берто, новый военный министр, назначенный вместо Луи Андре.
Последний в ноябре прошлого года ушёл в отставку из-за скандалов, связанных с тем, что генерал Андре при назначении и повышении офицеров руководствовался не столько способностями данных лиц, сколько степенью их приверженности к республике и вражды к клерикализму, причём не отказывался пользоваться сведениями, получаемыми посредством доносов.
Если генерал Андре боролся вместе с Луи Комба с влиянием церкви на общественно-политическую и культурную жизнь государства, то новый военный министр начал свой путь на этом посту борьбой с военной формой. По его мнению, красные брюки и синие мундиры для большинства полков, а также другие традиционные элементы, такие, как шлемы с плюмажем и кирасы для тяжёлой кавалерии, не подходят для современной войны.
Войскам необходима серо-зеленая полевая форма, которая показала эффективность во время англо-бурской войны. Больше заняться военному министру нечем в тот момент, когда германцы наращивают мощь своих войск на границе с республикой, несмотря на зимнее время года. Хотя чего возьмёшь с гражданского человека. У генерала Андре хоть опыт прусско-французской войны за плечами был, пусть и в капитанском звании.
