Вильгельм каждое утро посещал канцелярию Бюлова, чтобы обсудить государственные дела. А управляющий двором Вильгельма по этому поводу с иронией распускал слухи о том, что если Бюлов по недосмотру высказывал мнение, несогласное с кайзером, то он несколько мгновений молчал, а затем говорил прямо противоположное с предисловием: «Как мудро заметил ваше величество».
Именно Бюлов убедил кайзера решиться на яркую политическую акцию против Франции. По его задумке Вильгельм II в ходе своего обычного средиземноморского круиза должен был внезапно высадиться в Танжере и, сидя верхом на коне, произнести речь в защиту независимости Марокко.
Марокканский султан, заранее оповещённый об этом плане, обещал организовать высокому гостю торжественную встречу. По замыслу канцлера, Франция не осмелилась бы в ответ объявить войну и таким образом обнаружила бы перед всеми свою слабость, снизив свою привлекательность, особенно в глазах России, как военного союзника.
Эта политическая акция прошла как нельзя лучше. Кайзера на арабском скакуне марокканцы забросали цветами, его речь в защиту султаната от произвола Франции удалась на славу, ее цитировала вся мировая печать.
Республике не удалось поддержать свой престиж. Министр иностранных дел Франции Делькассе на правительственных заседаниях горячился:
– Европа на моей стороне, Англия поддерживает меня полностью. Она тоже не остановится перед войной. Германия не может хотеть войны, и её нынешнее выступление не более как блеф: она знает, что против неё выступит Англия. Я повторяю: Англия поддержит нас до конца.
На это германский посол в Риме открыто заявил, что «если французские войска войдут в Марокко, германские войска немедленно перейдут границу Франции». Войны не произошло. Франция согласилась с требованием Германии, чтобы участь Марокко решила международная конференция. Делькассе подал в отставку. Канцлера Бюлова ждал княжеский титул, но тут…
Напуганные неотвратимостью войны с Антантой большинство политических сил в рейхстаге объединилось против Вильгельма и его воинствующей политики. Бюлов под прессом общественного давления не поддержал главу государства и пообещал в будущем способствовать уменьшению влияния Вильгельма II на международную политику Второго рейха. Основа доверия между императором и канцлером была полностью разорвана.
Как следствие, не удивлюсь, что в этой поездке канцлер был жертвенным агнцем, которым кайзер решил пожертвовать для своих великих целей, как и племянницей. Сам Вилли для безопасности пересел в броневик, а общие жертвы теракта и женитьба Михаила на близкой и любимой племяннице кайзера сплотили бы русско-германский союз ещё больше. Я думаю, для этого кайзер и дочь бы не пожалел, но ей было всего двенадцать лет. Очень уж нужен Вильгельму союз с Россией, чтобы разобраться с Францией.
Правда, в этой версии есть несостыковки. Во-первых, если бы наш броневик шёл первым, то нас бы ждала незавидная участь пострадавшего экипажа. Там все были серьёзно контужены, и какие будут дальнейшие последствия для их здоровья, неизвестно. Хотя, может быть, у сообщников нападавших была возможность как-то передать информацию о составе кортежа и порядке следования. Только каким образом?! Во-вторых, если бы нападавшим удалось заблокировать проезд перед зданием Дворцового управления и повредить остальные кареты кортежа, а бомбы у них оставались, как потом выяснилось, то тогда могли погибнуть и Шлиффен с Тирпицем. Но их тоже можно отнести к сакральным жертвам будущего величия рейха.
Про смерть Михаила я молчу. Без женитьбы на племяннице смерть регента при покушении была бы даже выгодней Вильгельму. Несовершеннолетний российский император и только что сформированный регентский совет из амбициозных людей, неразбериха из-за смерти последнего взрослого Романова из младшей ветви Александровичей. Назначение нового правителя и опекуна требовало времени, и им в этом случае по закону становилась вдовствующая императрица при уже утверждённом Совете Правительства. А из неё правитель ещё хуже, чем из Михаила. Не любила и не хотела Елена заниматься государственными делами. На первом месте у неё была семья, а теперь – дети. Так что реальной властью обладал бы Совет Правительства, который не назовёшь союзом дружных единомышленников.
А если представить, что в кортеже был бы Александр IV, которого с большим трудом отговорили ехать встречать дядю Вилли, и он бы погиб вместе с Михаилом?! В этом случае бардак в российских верхних эшелонах власти был бы ещё тот. И в этом бардаке при начале боевых действий с Антантой Вильгельм II становился главной направляющей и управляющей силой русско-германского союза, который бы решал задачи, выгодные и необходимые Германии и только Германии.
В общем, все эти мои размышления я и вывалил Михаилу и императрице, когда в беседе за чашкой чая поднялся вопрос о результатах расследования.
– Значит, Тимофей Васильевич, считаешь, что Вильгельм сам организовал покушение на кортеж? – после продолжительной паузы, когда я закончил доклад, спросила Елена Филипповна.
