Когда новый министр внутренних дел принял решение о переименовании РУБОПиКа в Оперативно-розыскное Бюро, в связи с чем всех его сотрудников сначала выводили за штат, а затем принимали «в ряды» по новой, отсеивая недостаточно лояльных или замеченных в неблаговидных поступках, Плодожоров перепугался и бросился к Быстренкову с просьбой посодействовать в том, чтобы Захара Сосуновича взяли из-за штата обратно. Полковник успокоил немного нервного майора и пообещал лично походатайствовать за того перед свеженазначенным начальником ОРБ полковником Мамукой Константиновичем Сусликовым.
Так и произошло.
Владлен Марксенович устроил небольшой банкет в соседствовавшем с особнячком на Чайковского кабачке, сильно подпоил Сусликова и подсунул тому на подпись список сотрудников, коих следовало незамедлительно принять обратно в штат. Перечень венчала фамилия самого Быстренкова, а замыкал его майор Плодожоров. Пьяненький Сусликов подмахнул бумагу и на следующий день Захар Сосунович вздохнул с облегчением. И передал Владлену Марксеновичу конверт, в котором лежали тридцать новеньких стодолларовых купюр…
Плодожоров посмотрел на часы, отметил для себя, что до встречи с вышедшими на него через посредничество Быстренкова «нужным человеком» осталось еще полчаса, и решил немного посвятить себя работе, отправив по факсу в один из банков грозную бумагу, в которой было высказано требование проверить счета нескольких подозреваемых в отмывке «грязных» денег лиц.
Майор на память набрал номер, вставил лист в приемную щель факса, дождался ответного «аллё» и резко бросил в трубку:
– Стартуйте!
Но вместо пиликания включившегося факсимильного аппарата грубый мужской голос изрек:
– Щас, с низкого, блин, старта! Ты куда звонишь, чувырло?!
Плодожоров испуганно бросил трубку, вперился глазками в мигающий семизначный номер, высветившийся на маленьком экранчике умного электронного аппарата фирмы «Panasonic», и сравнил цифры с записанными на страничке ежедневника.
Ничего общего.
Майор покопался в своей памяти и понял, что вместо банка набрал номер мобильного телефона известного питерского авторитета по кличке Барракуда.
Сие было некстати.
Барракуду пасли всем отделом, надеясь прихватить на чем-нибудь противозаконном, а звонок Захара Сосуновича ставил под угрозу слива в унитаз всю проведенную работу. Ибо авторитет был далеко не дурак, быстро пробьет номер телефона, с которого ему случайно позвонили на мобильник, и затихарится.
Плодожоров загрустил, хлопнул полстакана коньяку, но спустя две минуты махнул на всё рукой. Так или иначе операция по изобличению Барракуды не обещала майору никаких финансовых поступлений, поэтому на нее можно было и заколотить.
А ближайшая встреча с коммерсантом из фирмы «Семисвечник» и их израильскими партнерами представлялась куда более важной…
Генеральный директор торгово-закупочной фирмы «Семисвечник» Абрам Мульевич Кугельман также, как и Плодожоров, с нетерпением ждал назначенного рандеву.
Дела у коммерсанта шли ни шатко, ни валко, но на жизнь хватало.
Абрам Мульевич сидел на приносящей постоянный доход теме моторных масел, присадок, полиролей и мовилей, коими торговал в десятке ларьков на трех промтоварных рынках и имел свои двадцать пять-тридцать тысяч шекелей * чистого дохода в месяц. Конкуренция в этой сфере бизнеса была довольно высока, наценку на товар приходилось ставить минимальную, что не могло не царапать душу Кугельмана костистой лапой праведного возмущения такими условиями ведения дел.
В начале перестройки и обизнесменивания великой страны Абрам немного лоханулся и слишком поздно ушел из НИИ радиоэлектроники в коммерцию, когда все по-настоящему сладкие местечки были уже разобраны. Его бывшие коллеги пристроились в банки, топливно-энергетические компании и в посреднические конторы при металлургических комбинатах, оставив таким нерасторопным евреям, как Кугельман, жалкие ошметки в виде сферы услуг и продовольственного рынка, на которых, к тому же, царило жестокое противостояние, грохотали автоматные очереди и постоянно кого-то уносили вперед ногами.
Конечно, мочили и нефтяных или металлических баронов, но там крутились такие большие деньги, что вор мог себе позволить обзавестись тремя кольцами охраны, парком бронированных автомобилей и даже двойниками, что резко уменьшало шансы успешного покушения.
Поняв, что его практически «кинули» его же обрезанные соплеменники, Абрам Мульевич не очень-то и удивился, поводил по сторонам своим крупногабаритным носом и занялся обеспечением нужд автолюбителей, параллельно прикидывая, где он может хапнуть по-настоящему много и быстро.
