— Там, — шепчет он, не поворачивая головы. —
— Что случилось? — спрашиваю я.
Он мотает головой, но не отвечает. Вдруг останавливается.
— Слышите? — говорит шепотом.
Все замолкают. И тогда до меня доносится тихий звук — шелест, как будто кто-то движется впереди.
Я подаю знак — укрыться или залечь.
Но не успеваем — откуда-то слева раздается выстрел.
Баяр падает на землю, а я чувствую, как адреналин вспыхивает внутри.
— Засада! — кричу я, бросаясь за укрытие.
Впереди мелькают тени. Это моджахеды…
Я прижимаюсь к камню, обмениваюсь взглядами с Колесниковым. Он кивает, достает бинокль и медленно поднимает его.
— Есть. Двое, — шепчет он.
Я делаю знак, и мы начинаем медленно обходить место, прижимаясь к земле. Коршунов снова медлит, но я не останавливаюсь, времени на разборки нет.
Выстрел. Пуля попадает в камень в двух метрах от меня, срывает щепки.
— Засекли! — кричит Гусев, открывая огонь в сторону вершины.
Мы рассыпаемся веером. Колесников ложится, достает гранату, аккуратно поднимает взгляд.
— Держи позицию, Беркут, — шепчет он и бросает гранату.
Раздается взрыв, эхом разносящийся по горам. Пыль и обломки камней летят в разные стороны.
Я вскакиваю, бегу вперед, прикрываясь огнем. Гусев и Колесников бегут следом. Баяр остается за нами вместе с Коршуновым.
Нам удается уйти от преследователей. А скорее, они сами нас оставили.
Интересно, почему?
Значит, по всей дороге разбросаны ловушки для нас. И скоро дадут о себе знать. Надо быть начеку. Впрочем, здесь вообще расслабляться не приходится.
Мы продолжаем идти по следам, словно по нитке, протянутой через лабиринт. Ветер усиливается, поднимая мелкий песок и стукая камнями.
Вдруг Баяр резко останавливается, его рука взлетает вверх, словно невидимый сигнал.
— Снайпер, — шепчет он, чуть качнув головой в сторону склона.
Все сразу прижимаются к камням. Колесников замирает позади, прикрывая нас с автоматом наперевес. Гусев, наш штатный снайпер, тут же вытаскивает свою винтовку и прячется за ближайший валун.
— Где он? — спрашиваю, ползком двигаясь к Гусеву.
— Чуть выше скалы, видишь выступ? — Гусев указывает пальцем, не отрываясь от прицела.
Я смотрю в бинокль. Там, среди расщелин, что-то блестит — линза оптики. Этот блеск и выдает его позицию.
— Умный гад, — цежу сквозь зубы. — Хорошее место выбрал.
— Умный, но мы умнее, — ухмыляется Гусев, говорит почти шепотом.
— Ложным его вытянем, — решаю я.
Гусев кивает.
Я встаю на четвереньки, выдыхаю, потом резко высовываюсь из-за валуна, целясь в сторону снайпера.
Выстрел!
Пуля с визгом проносится мимо, срывая кусок камня в метре от моего лица. В голове гул, адреналин зашкаливает.
— Есть контакт, — говорит Гусев, его глаз прилипает к прицелу. — Сейчас я его сниму.
Сердце колотится, как молот, но я сдерживаю себя, снова прижимаюсь к валуну, ловлю воздух. Теперь весь расчёт на Гусева.
— Ну, давай, Гусь, — шепчу себе под нос.
Проходит секунда, потом две. Слышу, как Гусев медленно выдыхает. Выстрел. Его пуля уходит точно в цель.
— Убит! — Гусев отрывается от прицела, с облегчением качает головой.
— Уверен? — спрашиваю, осторожно выглядывая.
— Уверен. Смотри сам, — отвечает он, указывая винтовкой на скалу.
Я беру бинокль и осматриваю позицию. Тело моджахеда безжизненно скатилось в расщелину.
— Хорошая работа, Гусь, — хвалю я.
Гусев ухмыляется.
— Не зря в тире отсиживал.
— Ну, в тире- не тире. А в тайге, я слышал, ты знатно поохотился.
Теперь, когда снайпер снят, мы двигаемся дальше, но в голове все еще стучит мысль.
— А вдруг это была ловушка?
Вскидываю головой, отбрасываю мрачные мысли. Походу меньше надо слушать Коршуна. Тот еще демобилизатор.
Сейчас это только мешает.
Мы достигаем вершины. Снайпер мертв, но рядом следы — кто-то бежал.
— Ушёл, — тихо говорит Баяр.
— Куда? — спрашиваю, переводя дыхание.
Он указывает на ущелье.
— Там их лагерь. И ваши тоже там.
Я киваю, сжимая автомат. Позади идет вся группа.
Когда мы начинаем спускаться к ущелью, Баяр останавливается и смотрит мне прямо в глаза.
— Они знают, что вы идете. У вас мало времени.
Я смотрю на Колесникова, который вдруг оказывается слишком близко к краю.
— Сашка, тормози! Не рискуй попусту, -разворачиваюсь к Баяру.– Откуда знаешь? — спрашиваю, медленно поднимая автомат.
Он молчит, но его глаза говорят больше слов.
Мы идем в полной тишине, только шуршание камней под ботинками напоминает, что мы еще на этой земле.
Баяр идет впереди, его силуэт скользит между валунами, как призрак. Следы, которые он читает, для меня — просто отпечатки на земле. А для него — книга, где каждое движение противника записано четко.
— Вот здесь они отдыхали, — шепчет он, останавливаясь и показывая на круглый отпечаток. — Пять человек сидели, вон тот — на камне. И еще пять стояли.
— Погранцы, — киваю я, стиснув зубы. — Даже отдыхать им не дают…
Баяр хмурится, его рука невольно касается кинжала на поясе. Он молчит, но я вижу- за братом переживает так, что даже кожа на скулах побелела.
— Привал? — спрашивает Сашка Колесников, потягивая из фляги воду.
— Нет, времени нет, — отвечаю резко. — Надо догонять.
