Кто-то хихикнул, но большинство лишь отвернулись. Кондукторша в синем фартуке подходит к нам.
— Молодые люди, куда это вы?
— В Москву, — отвечаю я.
— Оплачивайте проезд.
Сашка достает из кармана деньги.
— Девушка, а что, десантникам скидки не полагаются?
— Милый, не полагаются.
Смеемся. Едем стоя, держась за поручни. Сашка развлекает пассажиров рассказами о том, как в Кабуле догонял верблюда, а я молча смотрю в окно.
Город приближается.
На въезде в Москву автобус тормозит у милицейского поста. Внутрь заходит старшина. Лицо суровое, взгляд цепкий.
— Проверка документов! Готовим — все по очереди.
Мы с Сашкой молча подаем удостоверения. Старшина их внимательно изучает, проводит пальцем по краю страницы.
— А вы почему не в части? На каком основании в Москве?
— Задание. Направлены штабом, -отвечаю я.
Он кивает, возвращает документы и выходит.
— Тяжелый мужик. Ты видел, как он на меня смотрел?
— Ты бы на себя в зеркало посмотрел. У тебя лицо, как у нарушителя дисциплины.
Автобус трогается. Через час мы на автовокзале.
Город встречает серым небом и вечно спешащими людьми. Вокзал шумит, возле автобусов бегают пассажиры с чемоданами. Мы решаем ехать на метро.
— Метро, Беркут, это же подземный город! В Афгане бы такое увидели, все бы подумали, что это база под землей, — оглядывается по сторонам Сашка.
— Давай быстрее, надо в штаб успеть, пока там рабочее время. Здесь тебе не воинская часть, чтобы круглосуточно дежурить на посту.
В метро теснятся пассажиры, почти никто не обращает на нас внимания. Сашка, конечно, пытается завязать разговор.
— Товарищ, а какой поезд самый скоростной? — обращается Колесников к пожилому мужчине.
— Все они одинаково медленные. Иди, не стой!
Через сорок минут поднимаемся на поверхность в центре города. До штаба — ещё километр пешком.
Штаб — старое здание с высокими колоннами. Внутри — тихо.
— Ваши документы? — спрашивают нас на входе. Мы привычно вытаскиваем удостоверения и предъявляем их.
Рядовой смотрит, сверяет фотографии с нашими лицами, возвращает обратно.
— Идите вон к окошку, оформите разовый пропуск.
У окошка просят командировочное удостоверение.
Оно одно, только на меня. И только мне оформляют пропуск.
— А вы, молодой человек, — обращается к Колесникову несговорчивый лейтенант. — Подождите на входе, пока ваш товарищ выполнит поручение.
— А что так нельзя было — заодно на двоих оформить пропуск?
— Так и надо было командировочное на двоих оформлять, — усмехается лейтенант.
— Сашка, ты давай не нарывайся! — наклоняюсь я к нему. — Тут не место для твоих шуточек. Загремим по полной. Иди погуляй на свежем воздухе, остынь, — киваю на входную дверь.
— Скажешь тоже — не нарывайся! — недовольно бурчит Колесников, но идет на выход.
— Я скоро буду. Ты там далеко не уходи, — кричу ему вслед.
Он кивает и исчезает за дверью.
Я иду широкими коридорами, поднимаюсь на 3-й этаж, дохожу до приёмной и толкаю дверь.
— Я капитан Беркутов. Мне нужно лично передать секретный пакет генералу, — четко говорю я.
— Генерал Потапов, занят, — говорит адъютант. — Оставляйте свой пакет.
— Нет. Приказ — только лично в руки.
— Ждите, — сухо бросает лейтенант.
Сижу в приёмной генерала Потапова. Лейтенант-адъютант Сёмин — молодой лет двадцати двух. Он весь из себя важный, с безукоризненным пробором в волосах и в новеньких сапогах. Но, несмотря на показное спокойствие, в его глазах заметно любопытство. Пытается заглянуть в мои руки, я держу потёртую кожаную папку с секретным пакетом.
— Товарищ капитан, — начинает он осторожно, словно боится меня спугнуть. — Генерал освободится не скоро. Пакет передайте, я отнесу генералу.
Я не двигаюсь. Смотрю ему прямо в глаза, чуть прищуриваюсь.
— Велено из рук в руки, лично генералу Потапову Василию Ивановичу, — отвечаю я.
Сёмин нервно хмыкает, поправляет китель.
— Устав знаете? — уточняет он, будто устав ему сейчас поможет.
— Лучше тебя, лейтенант, — говорю спокойно, но так, чтобы понял — не уступлю.
Он вскидывает подбородок, глядит на меня с вызовом, но потом решает не спорить. Направляется к двери кабинета. Стучит, заходит доложить.
Я слышу приглушённый голос генерала. Дверь хлопает, и через мгновение лейтенант Сёмин выходит.
— Проходите, товарищ капитан, — бросает сухо, отступая в сторону.
Поднимаюсь, отряхиваю китель, шагаю в сторону двери.
Кабинет генерала. Просторный, но без излишеств. На полу ковёр с истёртым узором, по углам тени от тяжёлых штор. В углу — деревянный глобус, рядом стоит массивный шкаф с папками, на полках — статуэтка парашютиста, макет БТР и фотография в рамке — генерал с семьёй.
На стене — карта Афганистана, отмеченная флажками. Стол генерала покрыт зелёным сукном, на нём — стакан с ручками, папки в стопке, телефон. Всё строго и по-военному.
— Разрешите войти, товарищ генерал, — говорю я.
Смотрю в упор на генерала.
— Входи.
Генерал Потапов Василий Иванович — широкоплечий мужчина, лет пятидесяти пяти. Седина выбелила виски, но в глазах стальная твёрдость. В его взгляде чувствуется опыт, в движениях — выверенность. Он внимательно осматривает меня с ног до головы.
— Беркутов? — спрашивает коротко.
