— Можно животное убить или дерево спилить.
— Ну, ты загнул, Шахаб! Если человек голоден или замерз, что ты ему делать прикажешь? Любоваться местной фауной и подыхать.
— Можно грибы собирать, ягоды, — отвечает ему проводник.
— Ну-ну, понятно…
Мы уже входим в густую зону леса, которая подходит к самому берегу реки.
— Может быть привал здесь устроим? — предлагаю Шахаду. — Пока в самую чащу леса не зашли.
Достаю свою фляжку с водой и делаю глоток.
— Нужно пройти вглубь ещё пару километров, там будет пролесок, и, если там всё будет чисто — то остановимся на привал, — говорит проводник.
— Если ты думаешь, что там будет безопаснее делать остановку, чем здесь, то хорошо.
— Да. Туда дойдем и отдохнём.
Я беспокоюсь не за себя, а за парней. Я вынослив, но мне надо, чтобы и парни были в форме, когда выйдем на отряд Бурхана.
Идем дальше.
Шахад останавливается возле сломанной ветки и указывает на неё.
— Здесь недавно кто-то прошёл. Ветку переломили не больше пяти часов назад.
Ребята собираются вокруг, переговариваясь вполголоса. Сашка, не выдержав, заявляет.
— Может, это медведь ветку переломил? Или волк? Хотя нет, волки деревья не трогают, — хихикает он, подмигивая.
— Волк тебя бы не трогал, он бы сразу съел, — отзывается Витя, заставляя остальных смеяться.
Но смех быстро стихает, когда Шахаб поднимает руку, призывая к тишине.
Его взгляд цепляется за едва заметные следы на мягкой земле.
— Следы человеческие. Пять, шесть человек, — произносит он тихо, но с уверенностью. — Они двигались туда, — показывает направление.
Мы продолжаем путь, стараясь не шуметь. Лес густеет, и каждый шаг требует осторожности — корни деревьев подстерегают ногу, как скрытые ловушки. Сашка то и дело шепчет.
— Вот кто придумал ходить по лесу ночью? Чувствую себя, как в фильме ужасов.
— Не ночью, а ранним утром, — поправляет его Гриша. — И не фильм ужасов, а приключенческий.
— Тогда где же главная героиня? — парирует Сашка, заставляя нас снова улыбнуться.
Но лес не прощает беспечности.
На одном из участков мы встречаем поваленное дерево, обвитое густыми лианами.
Шахаб предупреждает.
— Здесь аккуратнее. Под такими деревьями часто скрываются змеи.
Мы осторожно обходим препятствие. Чуть дальше в кустах слышится шорох. Сердце замирает, и кто-то из ребят нервно шепчет.
— Это что, лиса?
Но вскоре из кустов выскакивает заяц, и напряжение спадает. Сашка тут же комментирует.
— Ну вот, наш главный враг — пушистый диверсант.
А вот, наконец, и пролесок.
— Здесь, — показывает проводник.
— Привал! — командую я. — Пятнадцать минут.
Все облегченно устраиваются там, где стоят.
Достают свои фляжки — пьют воду. Садятся, опираясь на деревья или прямо ложатся на землю и закрывают глаза.
Но перерыв короткий — быстро заканчивается.
— Подъём! — командую и все тут же поднимаются на ноги.
По лесу идём еще пару часов.
Лес сменяется заболоченными тростниками, когда мы подходим к берегу реки.
Здесь воздух становится влажным и прохладным. Шахаб останавливается, внимательно изучая окрестности.
— Вон там, — он указывает на едва заметный костровище. — Они останавливались здесь.
Все молча смотрят туда и переводят взгляд друг на друга.
Опоздали?
Противник ушёл на ту сторону…
— Шахаб, что это значит? — спрашивает Гусев, нарушая молчание. — Мы опоздали?
— Надо сообщить погранцам на той стороне, что возможно нарушители уже там, — предлагает Сашка. — Чтобы они усилили у себя на той стороне контроль.
Я стою думаю. Ну не вплавь же они переправлялись.
— Подождите, может все еще не так, как кажется.
Иду к кострищу. Остальные — за мной.
Сашка берёт в руки обугленную палку.
— Может, они тут шашлыки жарили? Или уху варили? — говорит он, но смеха не слышно.
Все сосредоточены.
Шахаб наклоняется, поднимая кусок ткани. Она вся в грязи, но видно, что когда-то это была часть чьей-то одежды.
— Это их, — говорит он. — Но куда они ушли дальше?
Мы решаем двигаться вдоль берега, надеясь на новые следы. Тростники вокруг шуршат, словно что-то скрывают.
Шахаб предупреждает.
— Здесь могут быть дикие кабаны. Если встретите, не бегите. Лучше залезайте на дерево. Кабаны тут исчезающий вид животных, но встречаются еще.
— На дерево? Ты серьёзно? — спрашивает Сашка, глядя на ближайшую иву с тонкими ветками. — Мне кажется, я быстрее договорюсь с кабаном, чем полезу на эту штуку.
Но шутки заканчиваются, когда мы слышим странный звук — тихий плеск воды.
Мы замираем.
Шахаб жестом велит всем пригнуться. Из тростников выходит человек. Он не замечает нас, но мы подозреваем его — один из людей Бурхана. Сердца бьются быстрее.
Шахаб шепчет.
— Тихо. Ждём.
Человек осматривается, потом скрывается в тростниках. Мы решаем идти следом. Каждый шаг — это риск, каждое движение — испытание. Тростники колышутся, и в их шелесте слышется наше собственное дыхание.
Но вдруг один из ребят оступается и с треском ломает сухую ветку. Всё замирает. Издалека доносится крик.
Нас заметили.
— Бегом! — командует Шахаб, и мы бросаемся вперёд, не разбирая дороги.
Позже мы выдыхаем, остановившись у небольшого укрытия среди камышей. Сердца стучат, лица в поту.
Шахаб кивает.
