Одновременно командование вооруженных сил США и ЦРУ по распоряжению Рейгана начало серию подрывных операций против советского влияния и агентуры в Африке, Латинской Америке и других районах земного шара, попутно с этим всячески поощряя выступления против советского господства и местных коммунистических властителей в странах Восточной Европы, в частности в Польше. По этому поводу в советской прессе стали публиковаться откровенно антиамериканские и антирейгановские материалы, характер которых четко был представлен в энциклопедическом томе «СССР», где говорилось: «В США была развернута оголтелая антипольская и антисоветская кампания в связи с введением в Польше военного положения. СССР решительно осудил грубое вмешательство США во внутренние дела Польши, заявил, что экономические “санкции” в отношении Польши, а также СССР, объявленные правительством Р. Рейгана (декабрь), ведут к дальнейшему ухудшению советско-американских отношений»[406].
В связи с введением в декабре 1981 года военного положения в Польше, где развернулось массовое рабочее движение против системы тоталитаризма, последовал новый обмен письмами между Рейганом и Брежневым, на этот раз выдержанными в весьма острых тонах.
В конце декабря 1981 года администрация Рейгана ввела санкции против СССР, впрочем, относительно мягкие, оставлявшие приоткрытую дверь для возможных дальнейших переговоров. Были приостановлены рейсы в США самолетов «Аэрофлота», прекращены работа советской закупочной комиссии в Нью-Йорке и выдача лицензий на поставки электронно-вычислительных машин (сферы, тогда находившейся в самом зачаточном состоянии), прерваны переговоры о сотрудничестве в космическом пространстве и др.
В течение первого года пребывания в Белом доме Рейган перестал колебаться, и линия конфронтации возобладала в полной мере, хотя происходило это постепенно, рывками, с незначительными поворотами в обратную сторону, что в какой-то степени было связано с эмоциональным характером самого президента.
Некую смесь эмоций и пропагандистского расчета можно было уловить в выступлении Рейгана 18 ноября, которое вначале было воспринято как сенсация, направленная на действительное ограничение вооружений. Президент выступил в национальном пресс-клубе только перед избранными журналистами, но это выступление транслировалось всеми основными теле- и радиоканалами, а затем широко комментировалось.
Если отбросить обычные словесные украшения, столь характерные для выступлений Рейгана (его спичрайтеры и консультанты за прошедшие десять месяцев хорошо овладели искусством писать тексты в соответствии со стилем Рейгана, но он неизменно продолжал вносить в свои речи немалую долю спонтанности), то дело сводилось к тому, что вскоре получило название «нулевой вариант» вооружений в Европе. Рейган заявлял, что США готовы отказаться от размещения в Европе новых ракетных систем среднего радиуса действия «Першинг-2», а также крылатых ракет наземного базирования (также среднего радиуса), если СССР демонтирует несколько типов ракет различных классов. В основном, правда, имелись в виду ракеты СС-20 (согласно американской классификации), уже размещенные на пусковых установках в странах Восточной Европы и в западных районах СССР. Так как это было одностороннее предложение и речь шла отнюдь не о равных условиях: обмен уже готовых к запуску ракет на те, которые еще только предстояло привезти в Европу, отказ от учета ракетных сил Великобритании и Франции, как будто их не существовало вообще, то уже вскоре стало ясно, что предложение носит откровенно пропагандистский характер и было заранее рассчитано на отказ.
Именно так и произошло. В высшем советском руководстве американское предложение сразу вызвало отрицательную реакцию, его стали трактовать как стремление США добиться односторонних преимуществ для НАТО. Правда, А. Ф. Добрынин рассуждал через много лет о том, что целесообразнее было бы принять американские предложения, что через несколько лет о них действительно вспомнили в окружении М. С. Горбачева[407]. Однако эти соображения представляются висящими в воздухе, так как основаны на оценке возможных перспектив спустя много лет после того, как данные действия могли произойти, а не на реалиях того времени, когда принимались решения. А. Ф. Добрынин признает, что из бесед с ним американских высокопоставленных деятелей вытекало: «Рейган поставил себе целью ускоренными темпами наращивать военную мощь Америки и американское ядерное присутствие в Европе. Сама мысль “договориться с русскими безбожниками — коммунистами” ему претит. Даже если бы советская сторона сейчас и согласилась с пресловутым “нулевым вариантом”… президент все равно нашел бы повод отказаться от собственного предложения только из-за того, чтобы добиться развертывания американских ракет в Западной Европе»[408].
