По словам же Добрынина, «он [Рейган] ссылался, в частности, на период сразу после Второй мировой войны, когда у СССР не было еще атомной бомбы, а вся страна была разрушена войной. США не воспользовались тогда своим превосходством, когда их никто не мог бы остановить, чтобы захватить чужие территории. На этом фоне последующая советская политика, в изложении президента, выглядела иной. Если бы изменилась политика СССР, то обе страны могли бы вместе взаимодействовать»[399]. Иначе говоря, Рейган требовал от советского руководства в тех условиях совершенно невыполнимого — полного изменения официального коммунистического внешнеполитического курса.
Через месяц поступил ответ Брежнева, одобренный Политбюро. Советский лидер в свойственном в то время официальной советской международной переписке миролюбивом тоне жаловался, что Рейган, как ему кажется, не отказывается от антисоветского курса. В письме, составленном от имени Брежнева, говорилось далее: «Мы хотим иного — хотим мира, сотрудничества, чувства взаимного доверия и благожелательности между СССР и США. Мы предлагаем сейчас США и другим западным странам честные конструктивные переговоры, поиск решений практически по всем существующим между нами вопросам — и о сдерживании гонки вооружений, и о ликвидации опаснейших очагов напряженности в различных районах мира, и о мерах укрепления доверия». Одновременно предлагалось провести «хорошо подготовленную» встречу на высшем уровне[400].
По существу дела, и письмо Рейгана, и ответ Брежнева носили общий характер, не способствовали созданию атмосферы доверия[401]. В Москве даже не обратили внимания, что американский президент попытался вопреки своим политическим установкам вступить в письменный диалог с высшим советским коммунистом. Ответной реакции на это не последовало, в чем, разумеется, была вина не столько самого Брежнева, сколько его советчиков. Диалог не получился.
Постепенно, но неуклонно президент США стал все чаще критиковать политику советского руководства как внутри страны, так и на международной арене, особенно во время приемов в Белом доме послов стран, с которыми у руководства СССР отношения были не из лучших.
Правда, вскоре после появления новой американской администрации А. Ф. Добрынин оказался старейшим иностранным послом в США и по традиции был избран дуайеном дипломатического корпуса, что несколько замедлило внешнее проявление усиления напряженности. Однако таковое становилось все более ясным для всех тех, кто хотя бы в незначительной степени был в состоянии оценивать реалии международной политики.
Явной демонстрацией недоброжелательного отношения к советскому руководству стал следующий факт. В сентябре 1981 года министр иностранных дел СССР А. А. Громыко прибыл на очередную сессию Генеральной Ассамблеи ООН, но вопреки традиции не получил приглашения посетить Белый дом, хотя Брежнев поручил ему лично передать Рейгану мнение руководителей СССР о его политике. Сделать это советский министр оказался не в состоянии[402]. Рейгану были направлены новые письма Брежнева с выражением недовольства антисоветскими акциями американской стороны.
В результате Рейган поставил перед своей администрацией и прежде всего перед блоком высших учреждений, отвечавших за национальную безопасность, а также государственной пропагандистской системой и Государственным департаментом несколько взаимосвязанных задач:
