Все сказанное являлось своего рода вступлением к главному, о чем пошла речь в самом конце обращения: «Америка обладает ныне технологиями, позволяющими добиться значительного повышения эффективности нашего обычного, неядерного вооружения. Энергично развивая эти новые технологии, мы можем значительно сократить возможность любого соблазна для Советского Союза атаковать Соединенные Штаты или их союзников… Я отлично сознаю, что оборонные системы имеют пределы и порождают определенные проблемы и сомнения. В сочетании с наступательными системами они могут рассматриваться как поощряющие агрессивную политику, а этого никто из нас не желает. Однако, твердо имея в виду эти соображения, я призываю научное сообщество нашей страны, тех, кто дал нам ядерное оружие, использовать свой великий талант на дело мира для человечества, дать нам средства для того, чтобы сделать ядерное оружие бессильным и излишним».
Рейган сообщил, наконец, что он дал указание о развертывании долговременных исследовательских работ и практических программ с целью значительного сокращения опасности ядерной войны: «У нас будут риски, а результаты потребуют времени. Но я верю, что мы сможем это осуществить. Переступая через этот порог, я прошу ваших молитв и вашей поддержки». Сразу после выступления несмотря на позднее время президент провел совещание с сотрудниками своей администрации, членами правительства, высшими военными руководителями, на котором поставил задачу срочной разработки практических планов, вытекавших из его инициативы.
Вначале высшие военные встретили задания президента сдержанно, если не сказать отрицательно. В значительной степени сказывалось и чувство обиды, так как именно чины Пентагона были в числе тех, кто снабдил Рейгана обоснованием «стратегической оборонной инициативы», но о намерении президента огласить эту программу их информировали только накануне вечером. Не высказали непосредственного одобрения и руководители других стран НАТО, которых вообще предварительно не познакомили с намерениями Рейгана. В союзных столицах СОИ трактовалась некоторыми аналитиками как стремление США защитить только свою территорию, оставив союзников на произвол судьбы.
Однако в течение краткого времени настроения как в американском руководстве, так и в столицах западноевропейских стран изменились в пользу предложения Рейгана и его аргументации. И в политическом, и в военно-техническом, и в моральном отношении план давал ответы на многие острые вопросы. Он в значительной степени делал беспочвенным движение за замораживание ядерного оружия, предлагал некий, пусть неопределенный, но все же выход из перспективы взаимно гарантированного уничтожения и «ядерной зимы».
Как видим, на словах американская программа, которую почти тотчас окрестили «планом звездных войн», была миролюбивой. Однако в советском руководстве понимали, что ее реализация, весьма дорогостоящая, требовала во много раз более рискованных и напряженных ответных усилий, что просто не по силам экономике СССР.
С самого момента выдвижения идеи СОИ ведущие советские деятели оценили ее не как путь к миру, а как средство нанести первый удар по территории СССР, не опасаясь ответного удара. Об этом, в частности, сравнительно подробно писал советский посол А. Ф. Добрынин[465].
На этом фоне чуть ли не издевательством прозвучало сделанное менее чем через неделю заявление Рейгана, что на том этапе, когда программа будет переведена в практическую плоскость, американская сторона будет готова поделиться ее секретами с другими странами, в том числе и с СССР. На пресс-конференции 29 марта президент заявил: «По моему мнению, если оборонительное оружие будет создано и развито, это сократит пользу баллистических ракет и, возможно, сделает их вообще излишними. В этом случае президент Соединенных Штатов (Рейган не сказал о себе, так как понимал, что завершение работ вряд ли произойдет в то время, когда он останется хозяином Белого дома. — Г. Ч., Л. Д.) сможет сказать: “Теперь мы имеем средства отпора — ракеты, мы имели их и раньше, но теперь многое изменилось”. И он сможет действовать по различным направлениям. Он сможет дать это самое оборонительное оружие им, чтобы доказать, что нет нужды больше сохранять эти ракеты. Или, имея такую оборону, сможет сказать: “Я хочу покончить со всеми моими ракетами. Покончите и вы с вашими”»[466].
Замысел этого заявления состоял в том, что Советскому Союзу было сложно и в экономическом, и в техническом отношении создать соответствующие оборонительные системы, даже если бы он располагал их рабочими чертежами.
Некоторые авторы полагают, что, выдвигая стратегическую оборонную инициативу, которую правильнее было бы именовать инициативой в области оборонительной стратегии, Рейган действовал импульсивно, не проведя предварительных консультаций с экспертами и вообще с научным сообществом[467].
