«— Ваш муж за мир или за войну?
— За мир, — ответила она.
— Вы в этом уверены? — переспросил Громыко.
— Да, уверена, — сказала Нэнси Рейган.
— Почему же тогда он не принимает наших предложений? — заметил Громыко.
— Каких предложений? — переспросила г-жа Рейган. В этот момент их прервали. Потом, уже перед самим ланчем, Громыко сказал ей:
— Вы по ночам на ушко напоминайте президенту о мире.
— О, конечно. Но я буду также шепотом говорить об этом и вам, — ответила она»[529].
Нэнси Рейган оказалась, таким образом, достойным дипломатическим партнером советского министра.
После официальной беседы президент попросил его, владевшего английским языком, остаться на пару минут в Овальном кабинете для «нескольких слов один на один». Немного помявшись, он сказал Громыко, что хорошо было бы уничтожить ядерное оружие полностью, чтобы оно не существовало вообще. Министр ответил общими словами[530]…
Отказываться от ядерного оружия советское руководство не собиралось. Более того, как раз в эти годы в СССР шла разработка воздушно-космического военного корабля принципиально нового класса: под руководством выдающегося конструктора Г. Е. Лозино-Лозинского создавалась система МАКС (Многоцелевая аэрокосмическая система), основным элементом которой был космический бомбардировщик-истребитель «Спираль» с экипажем на борту, способный уничтожать как космические и воздушные, так и наземные цели при помощи ядерного оружия[531].
Работа по созданию «Спирали» не была завершена. Когда же в СССР развернулись перестроечные процессы, а затем начался распад государства, работы над этим проектом были свернуты. Но до этих событий было еще несколько лет, и в середине 1980-х годов высшее советское руководство к неофициальным предложениям Рейгана о полном ядерном разоружении всерьез не отнеслось. Такой же была реакция на подобные его заявления и со стороны военно-промышленного комплекса Соединенных Штатов.
В предыдущих главах мы уже затрагивали вопросы, связанные со вторым сроком президентства Рейгана. Но касались мы их в силу того, что они были связаны с проведением мероприятий первого президентства, и разрывать живую ткань изложения мы считали нецелесообразным. Возвратимся теперь немного назад и расскажем, как Рейган вторично занял высший исполнительный пост.
Первые четыре года были для президента серьезной школой.
Выборы 1984 года стали очередным триумфом Рейгана, как и его вице-президента Буша, который, будучи известным и опытным государственным деятелем, держался в тени, не вмешивался в политические решения, демонстративно повторял журналистам, что он лишь выполняет конкретные поручения президента.
Вначале в окружении Рейгана некоторые близкие сотрудники, а главное его супруга, высказывали мнение, что ему не следует выставлять свою кандидатуру на второй срок. Нэнси очень боялась нового покушения. Кроме того, отмечалось, что покушение 1981 года и крайне сложные годы первого президентства отрицательно повлияли на здоровье Рейгана. У него ухудшилась память, появились затруднения со слухом, он стал быстро уставать. Явно болезненный характер носили повторения Рональдом одних и тех же сюжетов, часто почти одними и теми же словами. В то же время очевидцы почти единодушно отмечали, что Рейган, который нередко расслаблялся, умел в нужный момент жестко себя контролировать, говорить с прежней яркостью и простонародным юмором, который так нравился публике.
Уже в начале января 1984 года стало ясно, что Рейган намерен вновь вступить в предвыборную борьбу: стали поступать сведения, что он формирует свой предвыборный штаб, который получил название Комитет Рейган — Буш 1984.
В воскресенье 29 января он выступил по радио и телевидению, чтобы сообщить народу США, что в свои 73 года (до дня рождения оставалась неделя) намерен еще на четыре года посвятить себя служению нации на высшем государственном посту, причем сообщил об этом и от имени вице-президента Буша[532].
Именно с этого он и начал свое краткое выступление из Овального кабинета Белого дома: «Я принял трудное решение: я буду стремиться к переизбранию».
