Внимание американской и мировой аудитории, однако, привлек только второй смысл. О первом, то есть о стремлении экономически обескровить СССР в конкуренции по созданию крайне дорогостоящих и технически совершенных систем обороны, вынудить его идти на переговоры и, главное, способствовать дестабилизации внутреннего положения в СССР, пока всерьез не задумывались. «Я только думал, когда занял свой пост, что наступило время начать реальные переговоры по поводу Советского Союза и с Советским Союзом. И мы привлекли к этому их внимание».
В ходе дебатов был поставлен и ряд других вопросов международного характера, на которые Рейган давал более или менее удовлетворительные ответы. Однако, как и ожидалось, одному из журналистов, Генри Троухитту, дипломатическому корреспонденту газеты «Сан» (Балтимор), ловко удалось в связи с международной проблематикой коснуться вопроса о возрасте президента. Вот как прозвучали вопрос и ответ на него:
«Троухитт. Мистер президент, я хотел бы поднять вопрос, на который намекают уже две или три недели и который особенно касается условий национальной безопасности. Вы уже самый старый президент в [американской] истории. Некоторые в вашем штабе говорят, что вы очень устали после вашей последней встречи с мистером Мондейлом. Я вспоминаю, что президент Кеннеди во время кубинского ракетного кризиса в течение нескольких дней практически не спал. Вы не сомневаетесь, что сможете работать в таком же режиме?»
«Президент. Совершенно нет. И я хотел бы, мистер Троухитт, чтобы вы знали: хотя я не делаю возраст проблемой в этой кампании, но не собираюсь эксплуатировать в политических целях юность и неопытность моего оппонента. (Смех и аплодисменты.) Если у меня есть время, я добавил бы, мистер Троухитг, что Сенека или Цицерон, я не помню, кто именно, сказал: “Если бы старейшие не исправляли ошибок юных, не существовало бы государства”».
Иначе говоря, Рейган не дал ответа на поставленный вопрос, но то, что он сказал и как он это сказал, вызвало восторг присутствующих и сняло проблему с повестки дня. Сам Мондейл, невольно рассмеявшись реплике соперника, позже явно переоценивал ее значение: «Вы видели, что я улыбался. Но думаю, если подойти к делу серьезно, вы могли бы увидеть на моих глазах слезы, потому что я понял: он меня победил. Этим вечером моя кампания действительно завершилась»[553].
При этом он даже не обратил внимания, что Рейган умудрился дважды его унизить: во-первых, он отнюдь не был юнцом — ему шел пятьдесят шестой год, у него была седая голова; во-вторых, его никак нельзя было назвать политическим новичком — ведь он успел даже побывать вице-президентом, не говоря уже о других высоких должностях, которые он занимал.
Конечно, дело было не только в реплике Рейгана по поводу юности и старости. Кстати, ссылка на Сенеку или Цицерона была совершенно произвольной, ни у того, ни у другого не было такого рода высказываний, хотя нечто подобное можно было найти у многих древних мудрецов. Рональда отнюдь не интересовала точность цитаты — ему важно было произвести впечатление, и это ему удалось. В совокупности со всем, что было сказано 21 октября, он действительно был признан победителем дебатов. А это во многом предопределило итоги выборов.
Президентские выборы состоялись 6 ноября. Рейган добился блестящей победы. За него проголосовали большинство избирателей в сорока девяти штатах из пятидесяти (Мондейл победил только в своем родном штате Миннесота и федеральном округе Колумбия, то есть в центральной части столицы страны Вашингтона). Это обеспечило Рейгану 525 голосов выборщиков (из 538). Соотношение поданных голосов было несравненно скромнее (Мондейл собрал 40,6 процента), но и оно было весьма внушительным: почти две трети избирателей высказались в поддержку Рейгана. Он получил возможность проводить свою политику еще в течение четырех лет.
Мондейл, проиграв выборы, занялся юридической практикой, позднее несколько лет был послом в Японии.
Второй президентский срок Рейгана ознаменовался определенными успехами в проведении внутриполитического курса на оздоровление экономики и социальной сферы, улучшением отношений с Советским Союзом, в котором после «пятилетки пышных похорон» (рассказывали, что после смерти К. У. Черненко Рейган в сердцах бросил своей жене: «Как я могу иметь дело с русскими, если они один за другим умирают у меня на глазах»[554]) к руководству пришла команда реформаторов, стремившихся, по крайней мере на словах, перейти к социализму с человеческим лицом. Эта команда, руководимая М. С. Горбачевым, по всей видимости, искренне стремилась к глубоким политическим и социальным переменам, не осознавая того факта, что ее усилия носили утопический характер, что любые попытки глубоко трансформировать тоталитарную систему неизбежно вели к ее гибели.
