Касаясь личных свойств действующего президента, Мондейл по-прежнему утверждал, что тот проявляет качества не столько государственного руководителя, сколько шоумена, и даже сорвал одобрительные аплодисменты аудитории. Ведущая была вынуждена попросить присутствующих не выражать своего отношения к происходящему, не отнимать дорогое время. Основная часть дебатов прошла примерно вничью, никого не убедив в преимуществах того или иного кандидата.
Правда, заключительное слово Рейган произнес с блеском. Вероятно, основные тезисы этой заключительной речи были подготовлены заранее, но Рейган произнес ее как бы экспромтом, взволнованно, с присущим ему ораторским и актерским искусством. Он поставил вопрос: стало ли лучше жить рядовым американцам за последние четыре года, и дал на него положительный, подкрепленный наконец-то рядом цифр ответ. Однако позволил себе расширить этот вопрос, говоря: «Я обещал новое начало. Так что мы действительно стоим только вначале. Если бы дело было завершено, я дважды подумал бы, следует ли стремиться к переизбранию». Подкрепив свои слова цифрами намечаемых экономических мероприятий, сохранения и расширения помощи тем, кто действительно в ней нуждался, Рейган завершил речь словами: «Я думаю, что мы возвращаем американскому народу свойственный ему дух. Я думаю, что он сохраняет оптимизм и патриотизм. Мы можем повторить слова Томаса Пейна[546]: “В наших силах снова начать строить этот мир”».
На этом фоне заключительное слово Мондейла прозвучало сухо и фактически попыткой лишь опровергнуть слова Рейгана о том, что американцы укрепили свое социальное положение. Мондейл избрал не лучшую тактику: он оборонялся, а не наступал.
В любом случае решающего преимущества по итогам первых дебатов Рейган не получил. В политических кругах открыто говорили, что президент слишком стар для второго срока, что он далеко не всегда отвечает по существу на поставленные вопросы, особенно когда речь заходит о налоговом обложении и других актуальных хозяйственных проблемах. Рон, наблюдавший за деятельностью отца, через годы признавался журналистам, что первые дебаты произвели на него тягостное впечатление: «У меня буквально болело сердце, когда он с огромным трудом пробивал себе дорогу, отвечая на вопросы, шаря в своих заметках, необычно для него теряя слова. Он выглядел усталым и растерянным». Более того, Рон заподозрил, что уже тогда у его отца появились признаки болезни Альцгеймера, которой он страдал в последние годы жизни[547]. По этому поводу между ним и другим сыном, Майклом, разгорелась острая полемика.
По всей видимости, мнение Рона не соответствовало действительности. Он явно преувеличивал болезненное состояние отца. Президент скорее всего просто почил на лаврах и считал, что дебаты с Мондейлом будут выиграны легко, чего на самом деле не произошло.
Поэтому, учтя опыт первой встречи (напомним, что перед выборами 1980 года был только один тур дебатов кандидатов в президенты), ко второй он готовился тщательно. Она состоялась вечером 21 октября в Канзас-Сити, штат Миссури, в музыкальном зале Центра съездов[548] в присутствии журналистов и представителей разных слоев населения, делегированных общественными организациями, вел дебаты журналист Эдвин Ньюман.
На этот раз основное внимание было сосредоточено на международных проблемах, хотя ставились и другие вопросы, в том числе и нелегкий для Рейгана вопрос о его возрасте.
Журналисты требовали от Рейгана разъяснить положение в Центральной Америке, в частности в Никарагуа, где продолжалась кровопролитная гражданская война и где Центральное разведывательное управление оказывало прямую помощь «контрас», то есть силам, которые вели борьбу против власти Сандинистского фронта национального освобождения и его правительства во главе с популярным национальным лидером Даниэлем Ортегой.
Тайные действия американских спецслужб в Никарагуа с точки зрения международного права были незаконными, являлись вмешательством во внутренние дела независимой страны. Журналисты стремились выпытать у Рейгана, насколько глубоко американцы вовлечены в центральноамериканские дела, связанные с гражданской войной: участвуют ли они в политических убийствах, убийствах мирных жителей, в пытках заключенных и т. п. При этом использовалась некая брошюра, обнаруженная журналистами в Никарагуа, авторство которой, по-видимому, принадлежало сотрудникам ЦРУ. В ней содержались инструкции по использованию уголовных преступников, подготовке политических убийств и других акций, которые Мондейл характеризовал как террористические.
Естественно, Рейган не давал прямых ответов на подобные вопросы, уклонялся от них, однако сформулировал сравнительно четкую программу действий своего правительства в этом регионе: военная помощь «нашим друзьям», подвергаемым преследованиям; программа экономического содействия и гражданских прав для стран региона, в частности Никарагуа; дипломатические усилия с целью стабилизации и достижения мира в Центральной Америке.
