Как мы уже знаем, переговоры об освобождении заложников в течение длительного времени велись при посредстве правительственных органов и спецслужб Великобритании и Алжира. После неоднократных отказов диктатора Ирана аятоллы Хомейни вступать в какие бы то ни было сделки (эти отказы, как оказалось, носили характер торга) его представители в конце концов согласились на разбойничий выкуп. Картер был вынужден дать согласие на выплату Ирану 2,9 миллиарда долларов из государственного резерва США. Естественно, сделка, являвшаяся фактической капитуляцией властей США во имя спасения жизней сограждан и наносившая удар по престижу Америки, держалась в тайне в течение трех десятилетий и была раскрыта только несколько лет назад — по истечении срока секретного хранения соответствующей документации.
Деньги поступили в Иран через британских и алжирских посредников 19 января 1981 года. Картер надеялся, что заложники будут освобождены еще в часы его президентства, однако освобождение произошло только 20 января, когда уже была завершена процедура инаугурации. Рейгана информировали об этом, когда он направлялся к своей машине.
Для Рейгана это было действительно торжеством. Сын Майкл рассказывает, что, собираясь на череду инаугурационных балов, облачившись в смокинг с белым галстуком-бабочкой и проверив, как он выглядит перед зеркалом, отец обернулся к членам семьи, подпрыгнул, щелкнув каблуками, словно был юношей, а не пожилым джентльменом, и воскликнул: «Я — президент Соединенных Штатов!»[315]
Через два часа на первом торжественном обеде новый президент прежде всего подошел к микрофону и заявил: «Мне сообщили новость: самолеты с заложниками на борту покинули воздушное пространство Ирана и теперь свободны от этой страны». Краткое заявление было встречено бурей аплодисментов. Журналисты бросились к телефонам, чтобы сообщить сенсацию в газеты и на телевизионные каналы.
С промежуточными техническими посадками на территории Греции и Алжира два самолета, на которых находились 52 освобожденных заложника, завершили свой полёт на американском военном аэродроме в районе Франкфурта-на-Майне. Их встречало огромное количество журналистов. На самолетах виднелись надписи «Добро пожаловать на свободу!».
Бывшие заложники были помещены на несколько дней в военный госпиталь, где прошли курс реабилитации и были допрошены сотрудниками ЦРУ и ФБР. Было зафиксировано, что иранские экстремисты при покровительстве властей этой страны обращались с заложниками жестоко: избивали их, связывали, отвратительно кормили.
21 января Рейган на один день прилетел во Франкфурт для встречи с освобожденными согражданами, но основную встречу приберег для приема в Вашингтоне, куда бывшие заложники, теперь уже одетые в торжественные военные и гражданские мундиры ведомства государственного департамента, прибыли через неделю.
27 января состоялся прием освобожденных заложников и их родных в Белом доме. Рейган, выступивший с торжественной речью, заявил: «Пусть террористы знают, что при повторении их злодеяний нашим ответом будет быстрое и полновесное возмездие». Этим он подчеркивал, что внешнюю политику будет проводить жестко и энергично. Речь на приеме практически стала внешнеполитическим завершением инаугурационного выступления. Так даже то достижение, которое было осуществлено фактически при администрации Картера, легло в копилку нового американского президента.
Новый президент торжественно праздновал свое вступление в высшую должность. Ему было необходимо продемонстрировать не только радость по поводу освобождения заложников, но и свою тесную связь с деловой Америкой, крупнейшими предпринимателями и банкирами, наиболее популярными представителями художественного мира. Важно было показать, что несмотря на свой солидный возраст он здоров, бодр, полон сил, способен достойно выдержать нелегкую нагрузку не только инаугурации, но и полутора десятков балов, проходивших вечером 20 января.
Один из них даже состоялся в Музее авиации и космонавтики, который был создан в 1966 году за несколько лет до рассматриваемых событий переехал в новое огромное помещение в самом центре столицы, непосредственно под Капитолийским холмом. Инаугурационный бал в этом музее стал свидетельством того, что Рейган не собирается пренебрегать внешнеполитическими делами, намерен бросить «космический вызов» Советскому Союзу.
Четыре года назад торжества по поводу вступления на президентский пост Картера обошлись в 3,4 миллиона долларов, а нынешние балы стоили 19,4 миллиона[316]. Надо, правда, отметить, что разница не была столь уж огромной, так как инфляция за эти четыре года сильно подскочила. Во всяком случае, данные Гливса Витни, директора Центра президентских исследований университета в Гранд-Вэлли, свидетельствуют, что стоимость торжеств Рейгана значительно превышала все предыдущие инаугурации[317].
