Разумеется, средства на них поступали не из государственного бюджета. Ни одного доллара ни прямым, ни косвенным способом Рейган не мог взять и по политическим, и по личным, принципиальным соображениям. Деньги на пышные балы поступали в виде пожертвований и, главное, от продажи билетов, каждый из которых стоил тысячи долларов.
Однако от торжеств пора было переходить к реальным политическим шагам, направленным на достаточно четко определенные изменения во внутренней жизни и менее определенные — во внешней политике.
Вместе с тем на первый план выходила качественно новая задача борьбы против международного терроризма, который все больше ассоциировался с исламским фундаментализмом. Не случайно первое заседание с участием представителей Госдепартамента, ЦРУ, ФБР, министерства обороны, которое Рейган провел 21 января, было посвящено именно этому вопросу. В этот же день Рейган встретился с руководителями Конгресса для обсуждения наиболее важных экономических проблем. Он был действительно твердо намерен начать восстановление пошатнувшегося положения США в современном мире.
Для этого было необходимо укомплектовать штат Белого дома надежными людьми. В качестве руководителя аппарата первоначально намечался Эдвин Миз, известный уже нам юрист и политолог, член «кухонного кабинета», который был одним из главных советников во время предвыборной кампании. Но, поразмыслив, президент решил назначить на весьма ответственный пост другого человека, сочтя, что Миз — слишком самостоятелен, не очень дисциплинирован и стремится толковать волю Рейгана в собственном духе, так что его конкретные действия приходилось «исправлять».
После раздумий пост главного непосредственного помощника, каковым должен быть руководитель аппарата президента, был предложен юристу и историку Джеймсу Бейкеру. Помимо того, что Бейкер был квалифицированным специалистом, Рейган счел немаловажным, что у него не было еще одного, политологического образования и соответствующих претензий не только политико-технологического, но и явно политического свойства. Кроме того, Бейкер был другом вице-президента Буша, их сблизила не только политика, но и потеря близких: от рака скончалась жена Бейкера Мэри, от лейкемии умерла дочь Буша Полин. Возникал некий мостик дружеского сотрудничества между Рейганом и Бушем, важный, если иметь в виду, что еще совсем недавно они были конкурентами при выдвижении кандидата Республиканской партии на президентский пост и, более того, Бейкер тогда активно помогал Бушу в борьбе против Рейгана[318].
Бейкер когда-то был членом Демократической партии, затем беспартийным и только позже присоединился к республиканцам, но, главное, он проводил в согласии с Рейганом курс на сплочение нации, на устранение конфронтации между сторонниками обеих партий. Наиболее правые республиканцы вскоре развернули против Бейкера шумную кампанию. Видные партийные деятели Говард Филипс и Клаймер Райт пытались убедить Рейгана отстранить Бейкера от его поста. Президент, однако, давлению не поддался[319]. Бейкер сохранял высокий административный пост в Белом доме на протяжении всего первого срока президентства Рейгана, а затем перешел на работу в правительство.
Сказанное не означает, что «кухонный кабинет» прекратил существование или сильно ослабил влияние на Рейгана. Президент по-прежнему считался с его мнением. Майкл Дивер стал заместителем руководителя администрации Белого дома, Эдвин Миз — официальным советником президента. Именно эти три человека вместе с президентом определяли конкретные действия Белого дома, по крайней мере на первых порах президентства Рейгана. Кто-то принес русское слово «тройка», и именно им стали называть этот триумвират, оказывавший определенное влияние на президента, хотя по всем вопросам политики тот стремился найти собственные решения.
Среди прочих кадровых назначений особенно важным было назначение государственного секретаря (министра иностранных дел). Эта должность была предложена недавно ушедшему в отставку с военной службы генералу Александру Хейгу — ветерану корейской и вьетнамской войн, видному штабному работнику, который ранее являлся специальным помощником президента Никсона по военным вопросам и руководителем аппарата Белого дома, а затем командующим вооруженными силами США в Европе. Именно Никсон рекомендовал его Рейгану. Хейг считался «ястребом», и почти тотчас же после назначения начались его стычки с более умеренным министром обороны Каспаром Вайнбергером[320].
Более того, Хейг потребовал полной автономии Государственного департамента от Белого дома. Рейган ответил неопределенно, будучи уверен, что сохранит за собой безоговорочный контроль за внешней политикой. Хейг же воспринял слова президента о полном доверии как предоставление безусловной самостоятельности. Рейган жаловался в своих мемуарах: «Он не желал даже, чтобы я как президент был вовлечен в решение вопросов внешней политики — он рассматривал ее в качестве только своей территории»[321].
