— Да, к тому же… Для чего, тогда я вас двоих подтягиваю? Чтоб меня расстреляли?! Нет, уж! Скорее мы с вами кого-нибудь — особенно шустрого, к стенке поставим… Ну, а вы? Вот Вы лично, Геннадий Алексеевич, за кого бы быть желали? За «белых» или за «красных»?
— Мой прадед, потомственный дворянин и штабс-капитан русской армии, добровольно вступил в Красную Армию и воевал за большевиков. Был взят белыми в девятнадцатом году в плен и расстрелян… Мотивы, такого его поступка мне неизвестны, но воевать против своего прадеда я не буду!
— Так, не взавпраду же… Это, же реконструкция! — что-то, разговор получается какой-то… Содержательный, но палимый. Или, они всё уже знают? — воевать то будем… Ну, типа, виртуально. Как в компьютерных стратегиях…
— Даже виртуально, не буду! — настаивал Генша.
— Вы могли бы поговорить со своим прадедом, рассказать ему о сталинских репрессиях, переубедить его…
— Переубедить своего прадеда??? Вы, случайно не издеваетесь? А, кто я такой, чтоб переубеждать своего прадеда??? Он, то — полный георгиевский кавалер, с пятнадцатого года воевал, а я кто?!
— Ну, к тому времени и, Вы могли бы стать георгиевским кавалером…
— Мой дед — тоже офицер Красной Армии, погиб в Великую Отечественную… Его, тоже надо переубеждать? Мой отец…
— Да, ладно, ладно… Что Вы развоевались? Вы спросили, я спросил… За «красных», значит, за «красных»… Даже, если меня и расстреляют! Заводы, что я построю, не расстреляют — это точно. А, умирать — когда-нибудь, да всё равно придётся! Тем более, за «белых» тоже небезопасно. Вон сколько народу с девяносто первого — кого «расстреляли», кого взорвали… Брата моего, хотя бы, вспомнить! А кого, вообще — под асфальт закатали…
Помолчали…
— Ну, а Вы, Александр Олегович, что молчите? — обратился я к Спецу, — Вы, за кого хотите «реконструироваться»? За «белых» или за «красных»? Кто Вы по происхождению?
— А, кто его знает, кто я по происхождению?! Моего отца из блокадного Ленинграда вывезли, совсем маленьким, без всяких документов… Ничего не помнит — ни имени, ни фамилии, ни отца с матерью. Помнит только, как какой-то доходяга его слопать хотел, да сил не хватило задушить… Как выпьет, так постоянно рассказывал, как сидел этот доходяга и, плакал от бессилия и прямо на глазах подох. Мать тоже, из таких же… Из детдомовских. Эвакуирована была из Белоруссии. Так, что может я из потомственных пролетариев, а может из недорезанных большевиками буржуев… Кто его знает?
— Так Вам, что? Плоскопараллейно, за кого воевать?
— Почему, же плоско… Совсем, не плоско, а очень даже выпукло! Я начал карьеру в Советской Армии, присягу давал, воевать начинал за Советский Союз. Значит и, в этой «игре», я тоже буду за «красных»…
— Понятно… Ну, если вопросов больше нет, то я бы хотел заняться своими делами, — сказал я, вставая из-за стола, — а, вы занимайтесь своими… В том числе и, «реконструкцией». Что-нибудь, хоть «нарисовывается»?
— Да, есть кое-какие намётки…
— Вот и, великолепно! Как-нибудь попозже, ещё поговорим — более серьёзно.
Чуть не забыл…
— Валентина Ивановна! Пригласите, пожалуйста, мужского парикмахера на дом!
Первым делом позвонил в Нижний, Пушкину:
— Ассалям алейкум, Пушкин-джигит! — с Пушкиным у меня, с самого начала, установились самые дружеские отношения.
— Ваалейкум ассалам, Вова-ага!
— Как твоё здоровье, как дела, уважаемый?
— Спасибо, каждому бы так…
Поговорили минут пять, о том, о сём… Потом, я перешёл к делу:
— Мне понравилось, как твои узбеки прошлый раз у меня поработали…
— Представь себе: им тоже понравилось, как ты им заплатил!
— А, они не хотели бы работать у меня регулярно? По понедельникам, на целый день? Обедом за мой счёт, даже, накормлю! Четыре грузчика мне надо… Ну и, ту грузопассажирскую «Газель»… Привозят кой-чё от тебя, разгружают… Потом здесь есть, что возить тудым-сюдым и разгружать…
— А, что от меня моя «Газель» привозит? Фрукты, какие надо?
— Да, нет… Автомобильные запчасти от твоего соседа, Костоправа.
— Что-то, он ничего мне не говорил…
— А, он ещё ничего не знает, вот и не говорит. Так, как насчёт «Газели» и узбеков?
— «Газель» без проблем, а с узбеками поговорю, скорее всего — подпишутся. В понедельник на рынке санитарный день — делать им всё равно нечего, а подзаработать узбеки никогда не откажутся!
— Ну, давай тогда. Позже позвонишь, скажешь результат, а я пока с Костоправом потрещу…
Звоню Костоправу:
— Здорово, Илья Владимирович! Как, Ваше ничего?
— Наше «ничего» — ничего, как Ваше?
— Аналогично. Я вижу, по платежам, дела у Вас наладились?
— Да, вот… Ещё, конечно…
— А, хотите ещё подзаработать?
— Конечно, хочу!
— Тогда, вот что: будете покупать кое-какие вещи, складировать их у себя, а потом отправлять на пушкинской «Газели» ко мне… Я, по электронной почте Вам скину списочек, что именно мне надо. За это будете иметь некоторый гешефт. Сам Пушкин в курсе, только что с ним переговорил.
— Что за вещи?
— В основном автозапчасти…, — незаметно мы перешли на «ты», — у тебя на автозаводе связи есть?
— Да, есть кое-какие…
