— Конечно, с тобой мне проще дела было бы иметь — не надо через кордон туда-сюда гонять…, — как будто и, не услышав ужастики про Беню, ибо не люблю быть кому-нибудь в чём-нибудь обязанном, разъяснил я, — да и, не люблю я их… Евреев. Обманывают они! Мы же, русские, друг друга не обманываем. Ведь верно, Крёстный?!
— «Крёстный»? — изумился Старик, аж шипеть перестал, — …понятно: кина американского насмотрелся… Ну, раз ты сам назвал меня Крёстным — то принимай присягу, как у «них»!
И, он сунул мне под нос руку с огромнейшим золотым «болтом» на среднем пальце… Для поцелуя, как я понял. Ага, час!
— Крёстный, мы все же не в Америке… И, не на Сицилии. Мы в России! У нас несколько другие обычаи.
— У нас, в России принято на …идора клясться, — проинформировал Хорь.
— Да, нет…, — не глядя на того, прошипел Крёстный, — у нас, в России, принято слову верить… И, за «базар» отвечать. Ты за «базар» отвечаешь, Ряба?
— Отвечаю, Крёстный!
— Ну, тогда…, — Крёстный обвёл глазами своих людей, — Ряба — наш, понятно? Такой же вор — только ещё не «коронованный». Причём, вор мазёвый — «красный фартовщик» по «красному товару[30]»… Или, вы всё ещё в лажу про клад верите?
Крёстный в упор посмотрел на Шныря:
— Не бывает таких кладов, понятно?
Все согласно молчали, а Шнырь ещё и, кивнул согласно головой.
— Ну, а где Ряба ворует — то его дело, никому из нас он дорогу не переступает… Ведь верно?
— Верно, верно…, — подтвердил Шнырь.
Хорь и Сильная Рука тоже согласно закивали… Ничего себе… Они, чё? Меня в воры приняли?!
— Крёстный! Быть вором — очень высокая честь! Я её не достоин…, — я умоляюще сложил руки на груди, — хочу признаться: я был в пионерах, потом в комсомольцах, служил в армии и, ни разу не сидел!
— Сейчас несколько другие законы. Не так строго, как раньше… Нынче, «зарубку класть»[31] не надо!
Поучительно, но с явным сожалением прошипел Крёстный. По ходу, погоняло «Крёстный» ему больше нравилось, чем «Старик»… По-моему, он от него просто тащился — у каждого человека можно найти слабое место!
— …К тому же, тебя в воры никто не коронует! Походишь в козырных фраерах. Пока. А, что не сидел ни разу — так, сесть ещё успеешь! Поможем, если что…
Воры опять заржали…
— Пошутил я, не напрягайся! Кстати, насчёт отсидки… Ты в общак вкладываться будешь? Это не простая обираловка — это страховка на случай той самой отсидки. Вложишься в общак — будешь сидеть, как человек. Нет… Ну, тут по всякому бывает.
Я замялся… Сказать, что подумаю, а в следующий раз придти со Спецом, что ли? А куда я потом свой хабар девать буду? Опять по ювелиркам бегать? И снова, рано или поздно — до такого вот «крёстного», добегаешься. Свято место долго пусто не бывает — а, с этими, вроде уже установлен контакт.
Видя, что я мнусь, Крёстный проинформировал:
— Это не в падлу, ты не думай! И, не развод на бабки. Твой брат на общак скидывался…
— Даже, так! — изумлён, если не сказать больше!
Они всё уже про меня знают — хотя, я не называл им ни своё имя, ни фамилию…
— Умный человек был Герман, твой брат! Жаль, ушёл от нас так рано… Понимал: сегодня он олигарх в Москве, а завтра — лесоруб на Колыме… Страна у нас такая!
— Хорошо! Я буду отстёгивать в общак! — выпалил я, — …а, ты найдёшь мне, Крёстный, того кто убил моего брата?
Тот долго молчал, уставившись куда-то мимо меня… Потом медленно заговорил, обдумывая каждое своё слово
— …Уже давно бы нашли, если б, могли. Хотя бы для того, чтоб возместить… Герман то, не мало нам в общак башлял! Но… Чего не можем, того не можем! Единственное, в чём я могу своё воровское слово дать: не из наших он — этот мокродел. Вот, это — точно!
Что-то он темнит, вот только по какой теме… Ясное дело, Германа убивать блатным бы в голову не пришло — в этом Крёстный мне не соврал. А в чём соврал? Значит, всё же что-то знает! Ладно, ещё свидимся…
— Если что, я хорошо заплачу за наводку… Проверенную наводку!
— Хорошо, я передам по своим…
— …Слух прошёл, — чуть попозже, помолчав, переменил тему Крёстный, бросив малоуловимый взгляд на Шныря, — что, у тебя ещё кое-что с собой имеется для своего Крёстного, Ряба?
Слово «Крёстного» он проговорил, как ребёнок проговаривает слово «мороженное», например…
— С собой нет, я же не дурак!
— Мы знаем…
Вот и, пойми его: то ли знают, что я не дурак, то ли уже успели прошманать эту квартиру!
— Есть фото на флешке. Показать?
Получив положительный ответ, я включил комп и вставил флешку в системный блок.
Экспертом по драгоценным безделушкам у них был, по ходу, только Шнырь… Он только причмокивал, разглядывая в упор на мониторе золотые и серебряные монеты, царские ордена, женские драгоценные украшения. Остальные тоже, дружно сопели в три свистка…
— В рот мента! — вдруг воскликнул Шнырь, — да, это же шестнадцатый век! Этому кресту цены нет!
Это он дошёл до того самого небольшого крестика с «камешками» и, «булыжником» в центре…
— Ничего, так… «Булыга[32]»! — Хорю тоже понравился бриллиант в центре крестика.
— Как, это — «нет цены»? — удивился я, — лимон за этот крестик и два лимона за всё остальное… Зелёными, разумеется. С учётом вычета на общак.
