Все четверо уставились на меня, как Ленин на буржуазию…
— …Где ты всё-таки это «взял»? — подозрительно прервал общее молчание Шнырь.
— Где я взял — там, ещё есть! — нагло ответил я, — но, меньше с вас взять я не могу. Зуб даю! Рябе тоже надо зёрнышки клевать, чтоб следующее яичко снести… Неужели непонятно?
— А, что за «яичко» ты «снесёшь» нам в следующий раз, Ряба? — осторожно прошипел Крёстный.
Я призадумался… Слишком уж газовать не надо. И, подсовывать те же самые монеты и драгоценности тоже не стоит.
— …Тут заранее не угадаешь. Но, камешки и золото в слитках я обещаю. Лямов на пять… Может, на десять.
— Когда?
— Тоже, не угадаешь точно… Где-то — через месяц, через два. Самое позднее — через три месяца.
Подумав, Крёстный обвёл своих глазами:
— Так, что? Кто, что думает?
Первым высказался Шнырь:
— Надо брать, Крёстный! — ух, ты! Моё погоняло прилипло. И, Крёстному это очень понравилось. Теперь, я у его в немалом фаворе! — такого фарта[33], такого «красного товара», у нас давно уже не было!
— Если он, вообще, был такой фарт! — добавил Хорь и, кивнул в мою сторону, — а пацан, вроде правильный. На таких у меня чутьё!
Сильная Рука у выхода из зала ничего не сказал — но, по его лицу было видно, что он одобрит любое решение Крёстного.
— Надо бы вживую посмотреть…, — за всех прошипел Крёстный.
— Да, не вопрос! — с готовностью ответил я ему, — …давайте, это сделаем так: завтра, после обеда я позвоню в какую гостиницу вам надо приехать. Спросите по приезду у портье, в каком номере я остановился… Посмотрите мои вещицы — и, если вам понравится, то так же — платите мне перечислением на мой депозитный вклад до востребования. Как только на мой счёт капнут денежки — можете забирать хабар и отчаливать… И, ждать моего следующего звонка.
— Ты, что? Нам не доверяешь, Ряба?! — удушливо, с очень коротким смешком просвистел Крёстный.
Нехороший, такой смешок…
— При чём тут доверие? — не повёлся я, — ремесло у нас с вами опасное — всяко может быть… За мной вполне может быть ментовской хвост. Совсем уж поцеватыми тоже, мусоров считать не надо — сами прекрасно знаете…
Шнырь согласно закивал головой… Был прецедент, значит.
— …Вдруг, чё не так… Тьфу, тьфу, тьфу! — я символически плюнул три раза через левое плечо, — сами же будете шкнить, что это я вас подставил!
— Ряба дело говорит! — поддержал меня Хорь.
— Сам знаю, Хорь! — ого!
Да я и, тут прозвище отгадал!
Да, у меня талант, я вижу! Где то читал, что при Союзе сидел в министерстве обороны человек в генеральском чине и придумывал названия системам оружия… Меня бы туда, на его место!
— И, такой толпой шарахаться не стоит…, — внёс я следующее уточнение, указав на Шныря, — вполне достаточно одного этого вашего эксперта и того охранника… Из офиса.
— Шняга, — обратился Крёстный к Шнырю… Ну, тоже почти угадал! Первые две буквы…, — возьмёшь Арни и Топаза…
Арни — это, по ходу, Сильная Рука — от «Арнольд Шварценеггер». Если надеть ему чёрные очки — хрен от живого Шварца отличишь! И, столь же «многословный». Тот охранник — что у Шныря в конторе, на Шварца вообще не походил. Так — приблатнённая декорация… «Топаз» же, я думаю — спец по «камешкам».
— …Сам я буду в банке. Если всё пучком — маякнёшь мне, стазу же перегоню бабки. С моего счёта на его.
На том и, порешили… Предложил им раздавить со мной пузырь водки, но воры, видать, непьющие попались — и, коротко попрощавшись, оставили меня наедине с поллитрой.
Ну и, фуй с вами! Я засадил сам на сам бутылку водки и, наконец-то — впервые за трое суток, вырубился…
Проспал почти до обеда… Потом быстренько привёл себя в порядок, вызвал хозяина квартиры, сдал её и выехал в заранее выбранную мной не слишком крупную, но хорошо посещаемую частную московскую гостиницу. Через камеру хранения Павелецкого вокзала, разумеется…
Где-то, через час после моего маяка,[34] нарисовались Шняга-Шнырь, Арни-Сильная Рука и маленький сухонький старичок — по ходу, Топаз.
Арни ожидаемо занял позицию у дверей, косясь на камеры видеонаблюдения, которыми оснащался каждый номер этой гостиницы (после нескольких происшествий, пояснили в администрации. Если происшествий нет, то записи с видео не просматриваются). Шнырь и Топаз вплотную занялись моим хабаром…
Много времени вся эта процедура не заняла… Топаз внимательно, через лупу осмотрел «камешки» на украшениях. Особенно долго рассматривал «булыгу» на старинном золотом кресте, проделал несколько малопонятных мне манипуляций. Никаких вопросов не возникало. По цене ни Топаз, ни Шнырь не сделали ни одной попытки торговаться — значит, я здорово продешевил… Топаз, даже похвалил меня, сказав, что я не «скобарь[35]». Да и, фиг с ними! Мне нужны были позарез деньги — я этот вопрос решил. Хотя бы на время. Остальное меня не …бёт, ни разу.
Когда всё было уже сделано — на мой счёт капнули денежки и, пришла пора расставаться с ворами, меня в очередной раз осенило:
