— …Кстати, — помолчав и хорошенько подумав добавил Опер, — Лукич, этот… Тип, ещё тот. Я думаю, что если это дело оставить так, как оно есть, то…
Опер посмотрел мне в глаза совершенно трезвым взглядом:
— Надеюсь, ты меня понял… Не кусаются только мёртвые.
…Уже на Постоялом дворе Спец — наедине, тоже сказал мне про то же:
— Ошибка, Шеф! Самый опасный враг — это тот, которого унизили, но не добили. А этот тип, насколько я понимаю в подобных делах, не успокоится! Могут быть проблемы, Шеф!
Тут я вспомнил, что из всех живущих в девятнадцатом веке, только Лукич — даже не зная лично, обозвал меня самозванцем! По словам Ваньки Левши… Кстати, в протоколах «допросах» про моё самозванство ни слова — а, сам я спрашивать не стал… Чтоб не заострять: «А, почему он этим интересуется? А, может и, вправду…?! А?!»
— Что ты предлагаешь?
— Я ничего не предлагаю… Но, ты согласен, Шеф, что это проблема?
— Согласен! Это проблема!
Спец ничего больше не сказал на эту тему, но меня обуяло какое-то непонятное беспокойство…
…Когда мы вернулись на Постоялый двор — практически ночью уже, лузероватые налётчики были на грани помешательства! До того их довели издевательства «отморозков». Подростки, вообще — в подобных делах очень неуёмную фантазию имеют! Хотя, надо признать — дисциплина, вбиваемая в них попаданцами «силового блока» дала о себе знать — никого не покалечили!
Решив, что с них достаточно, мы их отпустили, «на посошок» надавав по шее наиболее непонравившимся…. Лошадей и ломовые телеги, естественно, «реквизировали». Нам самим пригодятся!
Лишь Лжеабдуллу Опер задержал на пару часиков, для «оперативной разработки», запершись с ним в одном из помещений. После беседы, Опер удовлетворённо потёр руки:
— Ну вот и, первый мой персональный стукачок в этом городе! Даст Бог, не последний…
…Забегая немного вперёд, скажу, что да! В ближайшем обозримом будущем, Лжеабдуллой будет куплена неподалёку от Ярмарки одна «забегаловка» — под вид трактира. Которую, Опер — знаток и большой любитель русского шансона, привел в надлежащий вид, отремонтировал и назвал «Шумный Балаган».
В «Шумном Балагане» — попозже, любил «..собираться и, попить отменно, всяческий народ…». В основном — «жулики, бандиты, воры всех мастей…». Кто-то приходил туда «…напиться», кто-то — «…подраться», а люди Опера приходили туда, «…зарядив свой наган» — «ТТ», в смысле, «…послушать свежих новостей»…
…Тут же — ночью уже, с участием «отморозков», был взят на «абордаж» пароход с украденным у меня хабаром. Через день, прижатый к стене неопровержимыми доказательствами и свидетельскими показаниями, хозяин этого парохода подписал купчую на меня и, ещё считал — что очень легко отделался!
Я внимательно изучил доставшееся мне «трофейное» судно… Это был так называемый в народе «самолёт», то есть — речной грузопассажирский пароход, ранее принадлежащий большому пароходному обществу, которое так и называлось — «Самолёт».
Внешне такие грузо-пассажирские суда во многом были похожи на буксиры и, к этому времени уже морально устарели. Покупали их в Бельгии в разобранном виде и потом собирали в Твери в специально построенных судосборочных мастерских. «Отвёрточное производство» не в двадцать первом веке выдумали!
Это были однопалубные суда, со стальным — длинной около полусотни метров, корпусом, с двумя гребными колесами по бортам и двумя высокими трубами. Простые пассажиры сидели прямо на палубе под открытым небом. Для «ВИП-персон» в корпусе парохода были устроены по одной общей мужской и женской каюте с мягкими диванами. Освещались каюты керосиновыми лампами и, в непогоду отапливались железными печками, типа буржуек. Конечно, полтора века назад пароходная публика была не особо привередлива…
Осадка у пароходов такого типа была небольшая, и они хорошо ходили по мелководью. По Волге они доходили аж до Ржева, а по Оке — даже, до Рязани!
В данный промежуток времени пароходное общество «Самолёт» переоснащалось на так называемых «американцев» — более современные двухпалубные пароходы, а старые, но ещё вполне исправные суда активно распродавало.… Вот так и, обзавёлся этим пароходом его прежний владелец…
А мне что с ним делать?
У меня и, так забот полон рот, а тут ещё заниматься почти незнакомым мне делом… Не, не пойдёт! Подумав и, поуговаривав с неделю братьев Блаженновых, я создал с ними акционерное пароходное общество. Как его назвать я долго не думал! Раз на Руси есть пароходное общество «Самолёт», то почему б — там же, не быть новому акционерному пароходному обществу «Ракета»?!
Кстати, старое название этого парохода мне сильно не понравилось… «Нимфа» — что это за название?! Какие-то, ассоциации нехорошие навеивает[94]…
Назову-ка я этот пароход… Придумал! Назову-ка я этот пароход — «Монтана»!
— А почему, «Монтана»? — спросил, сперва почесав затылок, один из братьев, — что это такое?
— ООО!!! «Монтана» — это, ПИЗ…ЕЦ!!!
Вопросов, больше не было…
