Сразу же решили с братьями, что их старый пароход мы будем использовать для сугубо «внутренних» рейсов — то есть от Нижнего до Новой Пристани близ Старой Паромной Переправе и, до Лесоповала, а вновь приобретённый — на дальняке… То есть, за зиму переделаем в танкер и будем на нём возить бензин.
…Ну, это всё потом. А сейчас встал вопрос, что делать с Ваней Левшой? Тут я сильно завис… Ладно, оставим решение этого вопроса на утро. Утро вечера мудренее…
С утра этот вопрос решить не удалось, потому что нагрянула полиция — для следственных мероприятий. Что, за кипеж!? Оказывается, Лукич ночью сломал себе шею, упав с лестницы! Спец, в ответ на мой вопросительный взгляд, только недоумённо развёл руками, типа: знать не знаю, в первый раз слышу и безутешно скорблю вместе с вами… Врёт! Нутром чую — врёт! Ну, вот… Вот и, первый труппешник на моей совести! Теперь придётся с этим жить… А, сколько их ещё будет?! Эххх-хех-хехххех…
«Следственные мероприятия» у полиции сразу же пошли наперекосяк! Ибо, практически одновременно с полицией заявился Сатрап и «висел» над их душами… А чуть попозже прилетела рассвирепевшая Лошадёнок на ярко-красной «Хренни-Леди» и, полицейским стало, вообще кисло!
Короче, вяло и формально — «для галочки», проведя эти самые «следственные мероприятия» полицейские свалили ещё и, радуясь, что ноги унесли. Кстати, даже Левшу — ключевого свидетеля, не допросили!
Как всё утряслось и устаканилось — а, всё утряслось и устаканилось только после обеда, я занялся всё же судьбой Ваньки Левши:
— Что делать будем с тобой, Ваня? — в присутствии всех, причастных к этому событию, спросил я, — я могу простить, практически всё… Даже, рукоблудие в присутствии дамы!
Народ заржал…
— Вот только, предательство не прощу никогда!
Ваня тоже, по ходу, долго над этим думал:
— Выпорите меня, господин Стерлихов!
— Выпороть тебя?!
— Да, выпорите! Только не прогоняйте…, — заплакал Левша, — пропаду я…
Я обвёл всех присутствующих просветлённым взором:
— Все слышали?! Ребёнок САМ просит, чтоб его выпороли!
Все присутствовавшие — попаданцы, «отморозки», Казак с перебинтованной головой, сыновья Карпа, Самоделкин и «кураторы» Левши и Правши — Старовер и Татарин, вразнобой подтвердили, что слышат.
— …Достаточно редкое — в обитаемой части нашей Галактики, явление!
Я походил, подумал:
— В принципе, Ваня Левша ещё несовершеннолетний… К тому же, как я от его уважаемой мною мамаши слышал — рождённый недоношенным и, от того до сих пор страдающий детским слабоумием и ночным энурезом.
Народ, прямо таки лёг…
— Да, к тому же он до глубины осознал, что накосорезил, искренне раскаивается и просит, чтоб его выпороли…Если ребёнок САМ просит, чтоб его выпороли, то отказывать ему ни в коем случае нельзя! Можно нанести непоправимую психологическую травму нежной душе ребёнка… Так ведь, Евгений Васильевич?!
Мозгаклюй пожал плечами:
— Конечно, конечно надо выпороть за такие художества… Чтоб приостановить развитие синдрома Дауна!
Кто будет пороть? Как, это «кто»?! Лицо, наиболее пострадавшее от ваниных «художеств»! То есть — не я, а ванин «куратор» Старовер. Я то, своё вернул… Ну, за исключением сущих пустяков. А за «сущие пустяки» — неведомо куда девшиеся, я содрал с обидчиков с лихвой.
А, вот он… Старовер — не уследив, как «куратор» за Левшой, потерял «тринадцатую» по итогам года и, «золотой парашют» — в виде избы и хозяйства при расчёте по истечению контракта. Так, что пороть будет от всей души! Я, правда, сразу его предупредил:
— Запорешь до смерти — посажу! Искалечишь — будешь всю жизнь его кормить… Ну, а увижу, что волынишь — и, того не заплачу, что осталось, Понятно?
— Понятно… Предлагал же сразу пороть! — разбурчался по-стариковски Стваровер, — с самого начала пороли бы — сейчас бы так не мучились. Эх… Чуть не испортили мальчонку!
— Я этого, пожалуй, к себе заберу…, — позже сказал мне Мозгаклюй, — в школу прирождённых лидеров. Конечно, до Макаренко не дотягивает — образования нет…
Потом подумал, подумал…
— А оно, может и, к лучшему!
— Так, он же облажался!
— Облажался ты, ограничив его в методах воспитания!
— А ну, конечно… Я во всём виноват!
— Ну, а кто? Привыкай… Кто бы, что бы в твоей «Корпорации» не накосячил — виноват ты! И, не вздумай уклоняться от ответственности! Так, как насчёт Старовера?
— Ладно, забирай Старовера, раз считаешь нужным… Кстати и, Татарина тоже. Мне он больше не нужен — я Правше полностью доверяю. Как тебе, примерно…
…Старовер выпорол Левшу как положено — ни меньше, ни больше. Ваня Левша орал благим матом, конечно, но в памяти остался. После экзекуции я сказал Левше:
— Ну, а теперь я отвезу тебя в Солнечногорск, Ваня! И будешь ты там учиться и работать на общих основаниях… Как все. Понял?!
— Оххх… Угу! Оййй!
— И, тебе надо очень хорошо учиться и работать, Ваня, чтоб вернуть моё к тебе доверие… Как, понял? Приём, Ваня!
— Угу! Оййй-ёёёой! Понял, понял! Спасибо за науку, господин Стерлихов!
Домой — в Солнечногорск, Ваня Левша стоя ехал в фургоне Му-му и, недели две, кушал как лошадь. В смысле, не много, а тоже — стоя…
…Через день я вызвал к себе Ваньку Правшу:
