Наконец я выдохнул остатки крови, и она потекла по щеке. Вдохнул с хлюпаньем – еще не освободился от загустевшей крови в трахеях. Следующие вдохи-выдохи переросли в кашель, слившийся с потрясением Лизы:
– Фрэнк, Фрэнк?! – радость, недоумение рвались винегретом чувств. − Любимый, ты жив?!
– Да, – наконец удалось продышаться. – Но никто о моем воскрешении не должен знать.
– Конечно, не волнуйся… Все сделаю, как ты хочешь.
Лиза гладила волосы, вытирала платочком кровь и счастливо плакала.
– Кто ты? Волшебник? – спросила жена.
И час истины пробил. Лгать человеку, человеку за которого в ответе, матери моего сына не мог. Не было сил и на правду. Все программы бунтовали, предохранители срабатывали один за другим. Наконец унял дрожь в коленках и приготовился к проклятьям – кому нужен муж – получеловек или полу робот.
– Лиза, слушай, – начал я и рассказал свою родословную и короткую, но бурную историю жизни.
– Милый, – ласково теребила волосы Лиза. – Как ты натерпелся, намучался.
– Ты не поняла, − перебил непонятливую жену. Я – робот.
– Все я поняла, – нежно улыбнулась Лиза. – Ты – мой муж, любимый. А протезы бывают разными. У кого – зубы, а у кого – мозг.
Еще долго Лиза оправдывала свое чувство, а я не мог ее опровергать. В конце концов, зачем стоять на позиции врага своему и ее счастью? На планете уйма аномальных, но, тем не менее, счастливых людей. Возможно, любить робота – извращение, но мое ли дело судить человека? Наконец ее пыл иссяк, жена только шебаршила в волосах, и невинная ласка вела к мелким сбоям в работе компьютера.
– Ну что же, – согласился и я. – По крайней мере, вернее робота, мужа не найдешь… Теперь о Кроне.
– Он думает: ты погиб. Зачем о нем беспокоиться?
– Нет, Крон пришлет агентов взглянуть на труп врага. Иначе он не успокоится.
– Что же нам делать?
– Прежде всего, перетащи меня в землянку. Затем отправишь компромат на Крона в ФБР, ЦРУ, прокуратуру, президенту… Потом отлежимся в землянке.
– Лучше через пару дней переедем – ты еще слаб.
– Нет, сейчас. Нет смысла рисковать. Хороший темп – вот наше спасение.
Лиза стояла в нерешительности.
– Жизнь уже вне опасности. Не сомневайся, тащи.
Женушка в сомнении покачала головой, горько вздохнула, но подхватила меня под мышки и потянула по ковру к двери. Сломанные кости сразу вгрызлись в тело, и я полностью отключил восприятие боли. Так что тащили нечто весьма похожее на бесчувственное бревно.
Во дворе превратился в кучу навоза, в переносном смысле конечно – положили в тележку (на ней я развозил по приусадебному участку удобрения). Лиза сбегала в дом за малышом и положила его рядом со мной. Мальчишка не переживал из-за вонючего транспорта, а что-то весело гукал и светил улыбкой мне и мамке. Наверняка он был нам рад.
«Вот еще одно существо, – вклинилась внеочередная программа в долговременную память. – Которому буду служить не щадя жизни».
«Кто ввел в меня эту программу? – удивился метаморфозам, казалось, неизменного нутра. – Неужели искренняя беззубая улыбка мощнее всей мафии Крона – вмиг подчинила бездушного робота?»
Я еще долго перебирал варианты причины ввода новой программы, но так и не нашел логического объяснения.
«Сбой в работе конструкции, − наконец решил я. − Но данный сбой никому не вредит, нет смысла ему противиться».
– Вот и переехали, − подытожила Лиза, вытаскивая нас из тележки, − Что дальше?
– Отвезешь тележку примерно за километр отсюда, и спрячь под какой-либо куст. К твоему возвращению подготовлю пленки с записями, а ты отправишься на почту с компроматом на черные дела Крона.
– Тогда я пошла. Не скучайте мальчишки.
«Интересно, кто у кого в услужении? Лиза, пожалуй, больше работает под моим руководством, чем наоборот. Непорядок, но ничего, я только оклемаюсь…»
Сквозь настил землянки чуть-чуть слышно скрипела несмазанная ось тележки.
«Лиза поехала», – определил я и принялся за работу.
Все лежало рядом, ни за чем не надо вставать и это радовало – меньше буду травмировать тело острыми изломами костей. Сначала достал кабель записи из магнитофона и с силой воткнул его в небо. Кабель пробил острым концом упругую плоть и заскользил по подготовленному фаготами каналу к аварийным контактам компьютера. После их соединения включил запись магнитофона, и потекла на пленку вся информация: полученная из секретной папки Крона, собранная мной при помощи «жучков» и все остальное удавшееся подслушать, прочитать…
Зря рассчитывал противник, что сожженные оригиналы не восстановить. Пустячной оказалась надежда, что умри я − некому больше вредить. Ошибся – у меня больше одной жизни. Вообще-то она одна, но очень крепкая. Не Крон, надеюсь, порвет серебряную нить жизни.
К приходу жены, как и обещал, на столе лежали готовые кассеты. Скоро невзрачные пластмассовые коробочки разворошат преступную империю, а мы сбежим подальше с лежбища.
– Как малыш? – первым делом спросила Лиза.
Карапуз увидел мамку, протянул к ней ручонки и залопотал на непереводимом языке что-то радостное.
«Отличный ребенок, – гордо определил я. – Редко плачет, почти всегда весел, с ним мало мороки и уйма радости».
