– Я хотел побыстрее завершить досудебную волокиту, а мои показания лишь внесли бы сумятицу. Теперь я готов давать показания.
– Прекрасно, – судья обдумал первый вопрос и через пару секунд заминки, наконец, его задал: − Зачем вы убили Фрэнка Коллинза?
– Я его не убивал.
– Все очевидцы утверждают, что стреляли во Фрэнка Коллинза люди с вашего катера. Они сознались, что исполняли ваш приказ, − Судья указал на скамью подсудимых, и пара человек нехотя кивнули. – Помимо того свидетельские показания жены и сына погибшего и следственная экспертиза говорят, что и вы в него стреляли.
– Да, ваша честь. Я стрелял, но не убивал человека. Я всего лишь поломал машину, робота.
– Я протестую, – поднялся прокурор. – Подобные определения оскорбительны родным и памяти покойного, а в устах убийцы кощунственны.
– Протест принят. Продолжайте, но без неуважительных оценок личностей.
– Хорошо, – со скрипом согласился Крон, тюрьма сделала его более покладистым, – Фрэнк был биороботом. Погодите. – Крон жестом пытался остановить протесты судьи и прокурора. – Человеку взамен мозга вживили компьютер. Вот и судите: был ли Фрэнк человеком?
– Это не более чем измышление, попытка уйти от ответственности за убийство, – вмешался прокурор.
– Можете сами просмотреть результаты судебно-медицинской экспертизы и, я уверен, вы в них не найдете и намека на следы мозга в черепной коробке Фрэнка. Там прятался только компьютер в титановом корпусе, − не сдавался Крон. − Я настаиваю на рассмотрении этих материалов, а если их окажется недостаточно, то и на эксгумации тела.
– Хорошо, – согласился судья. – Мы проверим даже вашу фантастическую версию. Заседание прерывается на один день.
– Вы давно работаете патологоанатомом?
– Около пятнадцати лет, ваша честь.
– Полагаю, вы хорошо знаете свою работу?
– Надеюсь. Начальство пока не предъявляло претензий.
– Это вы осматривали тело погибшего Фрэнка Коллинза?
– Да, ваша честь.
– От чего наступила смерть?
– Смерть наступила от множественных пулевых ранений жизненно важных органов: печени, сердца, позвоночника, мозга. Остальные ранения не могли привести к летальному исходу по отдельности, но они также оказались причиной смертельно-опасной потери крови.
– Вы утверждаете, – перебил судья. − Что одной из причин летального исхода послужило разрушение мозга?
– Да, ваша честь. Голову совершенно изуродовали пули, черепная коробка вскрыта так, что все содержимое расплескало вокруг вместе с кровью. Вот снимки, – эксперт передал судье фотографии.
– В черепе либо рядом с жертвой лежали какие-нибудь детали или титановая сфера размером и формой соответствующая мозгу?
– Нет, – искренне недоумевал патологоанатом.
– Убитый мог оказаться биороботом?
– Я и на мгновение не мог предположить подобное, – медэксперт задумался. − Нет, это был человек. Наша цивилизация еще не способна создавать биороботы.
– Один из подсудимых утверждает, что вы осматривали не убитого человека, а только весьма совершенную биологическую машину. Подумайте, может быть, он прав?
– Я требую эксгумацию тела, – вскочил с места Крон. – Если вы выскребите из Фрэнка мельчайший кусочек мозга, то он – человек.
– Сядьте, − остановил его судья. – Не нарушайте судебный процесс.
Судья задумался на несколько секунд и обратился к эксперту: – Может быть, вам еще раз осмотреть тело?
– Как вам будет угодно, но не думаю, что это внесет изменения в мое окончательное заключение.
– Вы не против эксгумации? – обратился судья к Лизе.
– Думаю, это невозможно, – Лиза смахнула платочком накатившуюся слезу. – Фрэнк кремирован, а прах рассеян над океаном.
– Вы слышали версию подсудимого Крона?
– Да.
– Вы с ним согласны?
– Нет. Мой муж был человеком. Он был самым лучшим, любящим, нежным, заботливым отцом и супругом.
– Никаких аномалий поведения не наблюдали?
– Только одну… он был самым человечным, самым лучшим в мире человеком.
«Я права, – думала Лиза. – Он хотел и заслужил право на звание настоящего человека. Зачем глупая жестокая, правда? А Крон, как ни крути − убийца. Если мой муж не совсем человек, то уж его тело отнято у человека. Пусть расплачивается за грехи преступник».
– Сынок, налей рюмочку и жене… не бойся, рюмка вина не повредит малышу. Кстати, как его назовете?
– Фрэнком, как папу, мама. Врачи говорят: наш первенец будет мальчишкой.
– Сынок, ты рассказал Анне, кто был твоим отцом?
– Да.
– Это правильно… в семье не должно быть недомолвок и обмана.
– Сегодня двадцатая годовщина со дня смерти Фрэнка. Налей и для него рюмочку, сынок. Так принято.
Лиза подошла к встроенному в стену сейфу, набрала код, повернула ключ и достала из сейфа титановую полусферу с небольшими вмятинами – следами от пуль. На глаза накатились слезы, и пока Лиза несла Останки Фрэнка к столу, на металл сорвались слезинки.
– Вот все, что осталось от нашего Фрэнка. − А это что за отверстия? – спросила невестка. – Словно у видеомагнитофона.
«Действительно… Какая же я дура. Двадцать лет гляжу, а она с первого взгляда ухватила главное. А если удастся оживить его мозг!?»
