– Избранники Божьи! Да, вы избраны Всемогущим образумить заблудившихся в чаще ереси братьев своих. Наши проповедники несут слово Отца нашего в соседние земли. Земли, богатые киви, свергли богохульного премьера Кебича. Их земля и народ слились с нашими владениями… Непокорный властитель манговых зарослей, Керенский, приказал избить принесших слово Господа.
Брумель опытным глазом оценил толпу, убедился, что она ему подвластна и крикнул:
– Достоин ли смерти презирающий Новое Бессмертное Учение?
– Да! – исступленно подтвердили сотни глоток.
– Не побоимся и собственной жизни отдать за веру?!
– Нет!! – гремели джунгли.
– Вот я и решил идти походом за веру Христову. Моим духовным помощником в походе будет Прушинский. Он, как нашедший перо Великого Учителя, назначается вечно почитаемым хранителем святой реликвии, и сам решать будет, кого благодетельно коснуться пером Божьим.
Граф гордо поправил святое перо в волосах, счастливо улыбнулся. Да и как не улыбнуться, когда последняя ложь обернулась для него почётом и, даже, пресытила бананами. Сейчас он – вернейший слуга, тоже лживого, но венценосного сообщника.
А властвующий плут продолжал укреплять свою власть хитроумными решениями и речами:
– Я даю сан вождей-гонителей неверных и Апостолов Веры десяти лучшим из лучших. Они пойдут впереди воинства и укажут путь к победе. Им же вручаю священные, отпускающие грехи, дубины.
Брумель вручил десяти крепким, фанатично ему преданным парням, тяжёлое оружие. Он пошёл на неслыханное решение. Раньше в джунглях им обладали лишь вожди племен. Иначе трудно, почти невозможно, было удержать власть и маломальский порядок.
Прушинский подошёл к избранникам и, под восторженный рев толпы, коснулся их святым пером.
– В поход, Христово воинство! – приказал властелин джунглей. – Вперёд, на Керенского!
Так началась первая война за Веру. Первая война новейшей истории.
Под нестройный топот, необученной, но жаждущей праведной власти толпы, Брумель явственно видел во взбесившемся мозгу своём бескрайние джунгли. Империю покорившихся джунглей. И себя, гордого и никому не подвластного, плюющего в бездну на краю земли.
– Но правила межзвездных контактов запрещают вмешиваться во внутренние дела планет, – капитан немного помолчал и добавил: – Кроме того, мы ничего не успеем. Через неделю «снимемся с якоря».
– Тогда у меня есть другое предложение, – с мольбой в голосе попросил социолог, – Только разрешите.
– Через неделю мы улетим, – стоял на своем капитан.
– Мне хватит времени. Только разрешите.
– Что ты придумал?
– Если нельзя помочь планете, то разрешите только одному человеку прожить жизнь заново, – настойчиво выпрашивал свое социолог. – Пусть исправит свои ошибки, а возможно и мир этих несчастных людей.
– Разве есть способные на это люди?
– Раньше были люди с огромным опытом борьбы и преобразований, – по-прежнему просил социолог.
Социолог взглянул на капитана, и глаза его засветились радостью от предчувствия удачи. Знание товарища подсказывало, что не все потеряно.
– Время погубило генный материал. Он сохранился в мумиях фараонов, но они, как я понимаю, для нашей цели не подойдут, – продолжал упорствовать капитан, не подозревая, что уже проиграл.
– Разумеется. Я планировал использовать гены Ленина, – вдохновенно «доламывал» капитана социолог. – Микро роботы перепишут генный код незаметно для охраны мавзолея.
– И вы надеетесь, что он перевернет весь этот мир? – грустно спросил капитан. – Думаю, что и у него ничего не получится.
– Дайте еще один шанс планете. Неужели вы можете равнодушно смотреть на страдания целого человечества?
– Вы уверены в выборе? Может быть, ошибаетесь?
– Абсолютно уверен.
– К добру ли это? Ну что же, попробуйте, – разрешил капитан и грустно добавил: – Не быть мне после этого капитаном.
Сознание возвращалось медленно, со странным отсутствием боли в голове и плече. Каждый новый глоток воздуха уносил часть тумана у глаз, наливал тело здоровьем и силой.
– Надя, – по привычке позвал я.
– Ее нет.
Я повернул голову на голос и увидел странного человека. Со всем своим опытом я не мог его определить ни в социальном, ни в каком-либо ином плане. Расу определить невозможно. Одет фантастично, но элегантно и удобно. Глаза светятся умом, а не столь частым сейчас фанатизмом, злобой и хитростью.
– Ее нет совсем, – добавил таинственный человек.
