— Они подумали о надежде, — ответила девушка. — Ведь было объявлено, что блокада снята, через немецкие позиции в разных частях города весь вечер пропускали составы с продовольствием, все их, конечно, досматривали, опасаясь проникновения диверсантов. И этот поезд был одним из них, зашедший в город в числе последних ровно в полночь. Даже спустя три тысячи лет фокус с Троянским конем все еще работает. Впрочем, кто мог подумать, что всего лишь поезд, может представлять опасность для целого города?
— Почему немецкие ученые так ошиблись? — задался вопросом Саша. — Они реально думали, что уничтожат такой город, как Санкт-Петербург бомбой мощностью две-три килотонны?
— Взрыв ожидался куда больший. Испытаний не проводилось, они только на бумажке знали, что взрывают. Да и честно сказать, ученые пририсовали тестовому образцу завышенные показатели, чтобы удовлетворить фюрера.
Саша возразил:
— Но и десяти килотонн здесь было бы мало. Это большой город из камня.
— Разумеется, Рейнхард Шрёдер не рассчитывал сжечь Петербург целиком, это фигура речи, Саша, — вздохнула волшебница. — Но он полагал, что взрыв и последующий пожар уничтожат существенную его часть, вызовут хаос и панику. Город капитулирует уже на утро, и так раздражавшая его осада будет снята. Но никто не ожидал то, что последует. Это не походило на ковровые бомбардировки, к которым привыкли. Огромное количество обожженных и раненых, отравление непонятным ядом, а на утро, ветер переменился, и облако радиоактивной пыли снесло на позиции немцев.
— А что же твой славный генерал?
— Он не знал, что делать, какие приказы отдавать. Наверное, в первые в жизни его поразила полная апатия во время войны. Он ожидал большое бабах, город в огне и пепелище к утру, а вместо этого, десятки тысяч выживших, выглядящих так, что лучше бы они не выживали. И все они страшными колоннами выходили к немцам. Об этом нигде, по-моему, не написано, но в тот день Ренхард Шрёдер был близок к тому, чтобы пустить себе пулю в лоб.
— Так может вот это надо помочь ему осуществить, а, Саночка?
— Нет, — покачала головой волшебница. — Разве его самоубийство что-то могло бы изменить, и кто бы тогда через шесть лет застрелил Гитлера и остановил немецкую машину? Он не должен совершать сам взрыв, но следует сыграть отведенную ему историей роль до конца, так было бы правильней.
Саша взглянул под ноги, на причудливые кральки петербургских домов, и спросил задумчиво:
— Почему город потом затопило, и никто не стал здесь жить? Как будто ему не нашлось места в нашей истории.
— Так и есть. Лишившись двух столиц, Россия пошла по иному пути, как бы с чистого листа. В этом был определенный смысл. Новая столица, новая жизнь, новая страна, восставшая из пепла разрушительной войны.
Саша задумчиво посмотрел на брошенный город, и ему отчего-то стало жаль, что все так получилось, он проговорил:
— А я бы хотел, чтобы город был. И что, если, он вдруг появиться?
— Сомневаюсь. По-моему, скромному мнению, Петербург прекрасно смотрится в море пустым и романтическим символом. Дворцы остались на радость туристам, что еще надо?
— Да чем он тебе не угодил? Ты там жила? — спросил Саша.
Богиня поскучнела:
— Сыро, ветрено и довольно уныло… Да, я жила в нем в период расцвета. Но у большинства моих инкарнаций северная столица не оставила приятных воспоминаний. Я не одобряю того, что сделал Рейнхард, но как и с Москвой, новой России полезно было сбросить плотные ментальные связи с прошлым. Россия этого мира произошла напрямую из Российской Империи, без перерывов на коммунизм, но мы не Империя, мы стали чем-то иным. И так тоже было надо.
— А что, если Санкт-Петербург, вдруг, возродится вместе с Лондоном? — с ухмылкой поинтересовался Саша.
— Вероятно, на него упадет астероид в следующем же году…
— Сана, я серьезно!
— Я тоже, — заверила богиня. — Я пытаюсь рассуждать логически, раз ему нет места в этом мире, то такая неприятность была бы вероятна. Конечно, не обязательно, все должно закончится именно так. Ну возродится, и пусть его. Мне что, акцию протеста устроить потом по этому поводу?
— Так зачем мы сюда прибыли? Определенно не для того, чтобы насладиться видами дворцов. Как мы выяснили, улицы Санкт-Петербурга тебя не умиляют.
— Я хотела взглянуть, не проявляется ли здесь какая-нибудь вероятность.
— И что же?
— Я нечто вижу. Там что-то изменилось. Некоторые здания вроде как целее, чем должны бы быть. А ты заметил?
— Я бывал здесь на экскурсии в четвертом классе, и вряд ли обратил внимание.
— Ты прав. Могло со временем что-то меняться, а люди не обращали внимания. Медленные изменения протекают незаметно. Если ты видишь какое-то здание там, где его год назад вроде бы не было, ты скорее подумаешь, что оно там все-таки было, чем наоборот. Так ведь люди любят подтягивают несоответствие своих представлений фактической реальности?
— Ну не знаю, у тех ребят в катере определенно останутся фото и видео, и через год они бы заметили какую-то подставу.
