— Когда нечто меняется, оно меняется и в прошлом, и в будущем. Ведь любая вещь существует один раз и везде, это люди делят реальность на временные протяженности, не умея воспринимать мир целиком. На их видео, этот дом тоже возникнет, вот так-то.
— И много там прибавилось домов? — усмехнулся Саша.
Богиня указала рукой:
— Например, разрушения вокруг Балтийского вокзала не столь велики, как следует ожидать от взрыва двух-трех килотонн.
— И что это значит?
— Реальность меняется. Ее кто-то меняет. Что-то уже произошло.
— Твой рыжий приятель меняет? — спросил Саша.
— В одиночку у него бы не хватило ни знаний, ни пороху.
— А кто тогда?
— Как бы не оказалось, что это мы с тобой, Саша.
Парень уставился на нее:
— Как это? Я тебя еще даже не уговорил!
— Время иллюзия, как и причинно-следственная связь. Да, ты, может, меня сейчас не уговорил, но что-то мы уже делаем в будущем и прошлом — это меняет настоящее.
— Класс. Вот бы курсовые сдавались по подобному принципу! Мне нравится проводить с тобой время, Сана.
— Спасибо. Но я по-прежнему не понимаю, что хотел от меня Рейнхард. Если он уже принял решение изменить себя и изменить прошлое. Если уже создал другое прошлое, и оно существует, раз проявляется сквозь аномалию. Зачем ему богиня мультиреальности и тем более мальчик Саша, который сунулся в Лондон, не пойми зачем?
— Может, мне надо было это увидеть, как и тебе? — пробормотал Саша, потирая лоб. — Мне кажется, я почти догадался… Почему он так сосредоточился на Лондоне? Видимо там ключ ко всему.
Сана терпеливо повторила:
— Я же сказала, там истончена реальность, что позволяет ему проецировать в наш мир то иное прошлое. Но эти потуги смешны. Он не накроет вероятностью даже Англию и тем более всю планету. У нашего мира свои правила стабильности. Но… я готова признать, что какое-то действие и эффект это все имеет, и может иметь в будущем. Хотя бы на умы людей.
Саша вдруг подскочил, от накатившего на него озарения. Все детали мозаики встали на место.
— Так нам надо рассказать об этом людям! Все должны это увидеть! Что пусть призрачно, пусть локально, Лондон продолжает жить! Что он не уничтожен!
— О, еще одна дурацкая идея фикс! — покачала головой Сана.
Но Сашу охватило возбуждение:
— Как ты не понимаешь? Мы должны это сделать! Так должно было быть! Я чувствую! Наполовину возрожденный город, отражение, он должен был стать памятником, произошедшему событию. Но живым памятником! Они совершили ошибку, все скрыв!
Сана разглядывала его недоверчиво:
— Что это с тобой? Кто говорит твоими устами? Откуда ты можешь чувствовать, что должно быть, а что не должно в этом мире?
— Ты сама бы чувствовала, если бы занималась судьбами человечества и дальше!
Богиня удивленно моргала, продолжая его разглядывать.
— Вырастила… спасителя мира. Что за напасть? — пробормотала она. — Ты думаешь, Рейнхард хотел бы этого? Открыть миру тайну аномалии, и тем самым сделать вероятность частью общего информационного поля и… — она остановилась, задумалась, и продолжила: — Хм, а в каком-то смысле, это бы работало.
— Я не знаю, чего бы он хотел, — сказал Саша. — Но я думаю, так было бы правильно. Ты говорила, что реальность для всех других не изменилась бы, соверши мы какие-либо действия. Но что, если проступающий не уничтоженный Лондон станет частью нашего мира? Если каждый на Земле будет жить и знать, что там, в месте взрыва, не кратер и развалины, а окно в другой мир, что там Лондон оживает, и живет в другой реальности. Ведь в том мире и Санкт-Петербург не будет уничтожен. И люди будут знать и это.
— И Санкт-Петербург не уничтожен, и история страны пошла другим путем, и дедушка Сталин улыбается нам с плакатов, — проговорила Сана, с каким-то мрачным весельем.
— Кто? — не понял Саша.
— Да это так, не обращай внимания. Просто у нашей страны довольно забавные вероятности развития событий после 1900 года. Не Петербург их переключает, конечно, но кто знает, что разовьется, если изменить один фактор?
— И что?
— Да ничего, конечно. Просто будет на месте взрыва проступать Лондон, а где-нибудь в Большой Национальной библиотеке Солнечного Города начнет периодически появляется портрет усатого грузина в кителе. Хотя, в нашей реальности это совсем невероятно, Российская Империя пошла совсем другим путем. Не было войны с Наполеоном, а Ленин от сифилиса скончался прямо в Швейцарии.
— Какой в баню Ленин? — воскликнул Саша.
— Собственно, город под нами, во многих мирах на короткий срок переименовывали в его честь — Ленинград.
— Не надо сыпать именами из той реальности, которой у нас никогда не будет, — отрезал парень. — Мы ничего не изменим кардинально. Просто для всех людей на планете станет вероятным нечто, что они считали невероятным.
Сана задумчиво протянула:
— Возможно, то прошлое, которое создал Рейнхард, станет чуть более живым. Оно не изменит этот мир, но в умах людей будет жить другой вариант. Пожалуй, может сработать.
— Мы должны сделать это, Саночка.
