Влад с трудом поднялся на ноги и, считая про себя, вновь вдохнул морозный воздух. Пульс замедлился, даже ломота и боль забылись. Подойдя вплотную к створкам, Влад замер в нерешительности — первый шаг оказался самым сложным. Словно ныряя в ледяную воду, он переступил черту, отделяющую подъёмник от нижнего города. Затаил дыхание и на всякий случай зажмурился. Но ничего не произошло. Мир вокруг остался, как прежде, спокойным и безмолвным. Лифт не рванул вверх, лишь под ногами хрустнула стеклянная крошка.
Влад посмотрел вверх. Здание венчал стеклянный купол. Его вершина терялась в белой мерцающей пелене, а металлические балки перекрытий скалились редкими осколками. Разбитое стекло ровным слоем устилало изъеденный трещинами пол, лежало на уцелевших сидениях скамеек, поблёскивая в тусклом сероватом полумраке.
«Что за странный свет? Я же под землёй… под снегом. Что за?..» — На границе бокового зрения мелькнула тень, быстро растворившаяся в наполненном темнотой углу.
Влад прислушался, тишину вокруг нарушал лишь хруст стекла под ботинками. Нужно было срочно искать выход! Он сделал несколько шагов, то и дело оглядываясь на лифт, надеясь, что он вот-вот дёрнется и поедет наверх. Тогда, сорвавшись с места, Влад успел бы в него запрыгнуть и нижний город стал бы страшным сном. Но лифт стоял, словно скала.
Первым делом Влад проверил лестницы в надежде, что хотя бы одна уцелела. По ней он бы смог вернуться в общину, а потом… Что будет потом, он старался не думать. Но надежды не оправдались. Лестницы обломками бетона и кусками арматуры лежали в шахтах. Похоже, криоты взорвали их, чтобы изгнанники не нашли дорогу назад.
Влад вернулся к лифту и, оттягивая момент выхода на улицу, снова оглядел обширное помещение. Похоже, он оказался в зале ожидания какого-то вокзала. Ржавые скамейки с вытертыми, потрескавшимися сидениями рядами тянулись влево и вправо, перечёркнутые граффити на колоннах, гроздья разноцветных проводов на стенах — единственное оставшееся напоминание о некогда стоявшей там аппаратуре, ковровая дорожка под ногами, в прошлом яркая и красивая, а теперь превратившаяся в пропитанную грязью и пылью пятнистую тряпку — всё вокруг кричало о том, что когда-то давно здесь произошло что-то ужасное, что-то, заставившее людей исчезнуть без следа. Влад медленно прошёл по залу, едва заметно вздрагивая, когда под его ступнями особенно громко хрустело стекло. Прямо напротив лифта покрытая узорами инея и чёрными змеящимися трещинами стеклянная стена топорщилась четырьмя распахнутыми створками дверей. Потрескавшееся табло над ними навсегда запечатлело едва читаемую дату — «26.12.2093».
«Неужели это и есть день икс?» — подумал Влад, поёжившись, — восемьдесят лет отделяло его время от страшной катастрофы. Не так уж и много.
Решив, что в здании ему больше нечего делать, Влад миновал распахнутые створки, вышел на улицу и застыл в нерешительности. Первое, что бросилось ему в глаза, — отсутствие снега. Вместо него под ногами пружинистым ковром, пробиваясь сквозь изъеденный трещинами и выбоинами асфальт, стелилась чёрная растительность, напоминающая траву. Она создавала вокруг себя едва видимую дымку, более плотную у земли и полностью рассеивающуюся на уровне глаз. Влад пригляделся — вершину каждой травинки венчал похожий на ромашку фиолетовый цветок с пятью лепестками и более светлой сиреневой серединкой. Растение, словно лиана, опутывало столбы и свисало со стен. В воздухе стоял приторно-сладкий аромат.
«Я надеюсь, они не ядовиты».
От сильного запаха из желудка поднялась волна тошноты, потянув за собой тянущую боль от шевельнувшегося в груди холодного комка. Влад уткнулся носом в горловину куртки, но это не помогло — аромат цветов, казалось, стал даже сильнее. Голова пошла кругом, Владу показалось, что странные фиолетовые цветы распускаются в лёгких, щекоча грудную клетку изнутри, и на него обрушилась паника. В глазах потемнело, в сладковатом аромате, казалось, пропал весь кислород, и Влад, хрипя, схватился руками за горло, всё тело задрожало, кожа покрылась липким холодным потом, в голове зашумело.
«Я умираю…» — пронеслась в голове одинокая мысль.
Ноги Влада подогнулись, и он упал, сначала на колени — их пронзила вспышка боли, а потом, едва успев выставить руки, лицом вниз. Сознание на долю секунды помутнело. Щеку обжёг мимолётный укол — по коже потекла тёплая, быстро остывающая струйка. Шум в голове с каждой секундой становился всё громче и осмысленнее. Гомон, чьи-то разговоры, радостный смех, шёпот смешались, разрушая мёртвую тишину покинутого города.
Вдалеке проревел пронзительный гудок паровоза, раздались восторженные крики и громкие аплодисменты. Ещё секунду назад Влад думал, что вот-вот умрёт, а теперь, если не обращать внимание на звуки, которых просто не могло быть, он чувствовал себя отлично: в голове прояснилось, тошнота прошла, а от рук, распространяясь по всему телу, шло приятное, умиротворяющее тепло.
