Поднявшись на ноги, Влад замер, открыв рот. Совсем недавно он стоял посреди безлюдного, разрушенного временем вокзала, а сейчас, казалось, попал в прошлое, в то время, когда здесь вовсю кипела жизнь. Пустынный перрон заполнили силуэты людей. Здание, окутанное сотнями ярких огней, переливалось всеми цветами радуги. Над головами восторженных зевак парили в воздухе полупрозрачные транспаранты с постоянно меняющимися картинками. Чаще других на них мелькало изображение окутанного гирляндами паровоза с надписью: «Привет из прошлого! С Новым годом!»
На Влада вдруг обрушилась радость, которая, словно цунами, накрыла с головой, смывая страх, боль и неуверенность. Она принесла такой калейдоскоп эмоций, что закружилась голова: нетерпение, дикий восторг, близость долгожданной встречи, любовь, счастье. А где-то на грани осознания метались страх и растерянность — Влад понимал, что происходящее ненормально, но лавина эмоций сковала разум, не позволяя думать.
Рядом с ним, протолкнувшись сквозь плотную толпу, остановилась светловолосая девочка лет пяти, тянущая за рукав пальто высокого худощавого мужчину в тёмно-синем котелке.
— Папа, папа, я ничего не вижу! Возьми меня на ручки! Я хочу увидеть паровоз!
Люди вокруг выглядели серыми силуэтами без лиц. Казалось, они — лишь декорация, фон, оттеняющий главных героев: восторженную девочку и её отца. Влад ощутил необъяснимый восторг, когда мужчина, улыбнувшись, посадил дочь на плечи. Девочка весело завопила, подпрыгивая и показывая пальцем на приближающийся поезд, светящийся сотнями разноцветных мигающих лампочек. Из длинных труб валил густой ярко-зелёный дым со сверкающими золотыми вкраплениями. Вместо механического голоса, обычно сообщающего о прибытии поездов, послышалась зажигательная новогодняя песня. Серая толпа заволновалась, в общем гомоне было невозможно расслышать отдельные слова, но было понятно, что все эти люди встречали кого-то.
Влад, поддавшись всеобщему настроению, тоже подпрыгивал на месте, во все глаза разглядывая паровоз. Ожидание скорой встречи и радость, что она вот-вот произойдёт, распирали его изнутри, и он, сам того не замечая, один в один копировал движения девочки, сидящей на плечах отца. Конечно, для Влада паровоз не был хоть сколько-нибудь необычным, но матовая чёрная громадина с натёртыми до блеска хромированными деталями, отражающими свет гирлянд, вызывала невольное восхищение.
Состав с паровозом во главе наконец ворвался на первый путь, обдав ожидающих горячим паром и оглушив затихающим мерным стуком колёс.
— Какой он огромный! — Девочка нетерпеливо подпрыгивала на отцовских плечах. — Пап, а маме понравилось на нём кататься?
— Сейчас мы её встретим, и сама у неё спросишь. Смотри внимательно, нам нужен пятый вагон.
— Пап, а куда паровоз поедет потом? Я хочу побывать внутри!
— Не получится, дочка. Он сейчас высадит нашу маму и остальных пассажиров и поедет дальше. Ему ещё много городов нужно объехать, чтоб и другие дети посмотрели на него. Думаешь, ты одна так хотела его увидеть?
— Нет, он же такой красивый! Его все хотят увидеть! Мама, мамочка. Мы здесь!
Девочка, широко улыбаясь, протянула руки к выходящей из вагона женщине в тёмно-зелёном пальто. Владу вдруг захотелось подойти к этой женщине и что есть силы её обнять, его переполнила любовь. На его глазах это сделала девочка, которую отец снял с плеч, и семья, взявшись за руки, быстро исчезла в толпе. Влад, ведомый нахлынувшими чувствами, двинулся следом. Толпа беспрекословно расступалась перед ним. Почти догнав их, он протянул руку к плечу женщины, но пальцы схватили пустоту. На мир вокруг обрушилась непроглядная темнота, а по ушам, свыкшимся с гомоном, резко ударила полная тишина.
Влад пришёл в себя в полном одиночестве на краю перрона, окружённый полупрозрачной сиреневой дымкой. Голова кружилась, а к горлу подступала тошнота. Он вдруг вспомнил слова Яна о том, что нижний город насквозь пропитан ядом.
«Вдруг это и есть первые симптомы отравления? Наверное, яд действует на меня гораздо медленней, чем на криотов. Значит, всё зря? Значит, здесь я умру?»
На Влада навалилась усталость, он тяжело, как куль с картошкой, перевернулся на спину и лёг, раскинув руки. Не замечая холода, он всматривался в тусклое, едва светящееся небо. Мыслей не было. Апатия с каждой секундой становилась всё сильнее. Ему казалось, что он падает в бездонную пропасть и не может остановиться. Пальцы неосознанно сжались, с корнем вырвав пучок чёрной травы. Ладонь пронзила резкая боль, сразу же сошедшая на нет.
Приглядевшись, Влад увидел, что каждая травинка имела ряд острых шипов, расходящихся веером, а на самом кончике листа виднелся крохотный фиолетовый бутончик. Он разжал пальцы, размышляя, что если трава ядовитая, то теперь яд через порез попал ещё и в кровь. Поднеся ладонь к лицу, Влад отстранённо наблюдал, как из неглубокой раны одна за другой вытекают красные капли. Эта картина напомнила ему прошлое.
