Марго-Рита присела на корточки, рассматривая рассыпавшийся на несколько десятков кусочков стеклянный шар — реликвию древних, долгое время передававшуюся в семье отца из поколения в поколение. Он слабо светился и использовался в качестве ночника — Сни-Жанна боялась темноты. Марго-Рита бережно вытащила из осколков статуэтку, которая раньше находилась внутри шара: мама и дочка, закутанные в зимнюю одежду и яркие шарфы, вместе лепили снеговика с ведром на голове и ярким оранжевым носом. На глаза навернулись слёзы — по маме она очень скучала. Да и стеклянный шар был ей дорог: отец подарил его маме в день, когда родилась Марго-Рита. Горло сдавило, в глазах помутнело. Слёзы жгли не хуже отблесков солнца на нетронутом снегу. Но рядом всё громче хныкала Сни-Жанна, и пришлось взять себя в руки.
— Не плачь!
— Твой папа меня убьё-о-от. Я не хотела, я не нарочно.
— Да, он может. — Марго-Рита вспомнила усталое, измученное лицо отца, который после смерти матери, казалось, разучился улыбаться. — Нужно его починить.
— Как? — спросила Сни-Жанна, размазывая слёзы по красным щекам. — Это невозможно, он же совсем разбился!
Марго-Рита бросила быстрый взгляд на дверь, придвинулась к Сни-Жанне вплотную и заговорщическим шёпотом спросила:
— Умеешь хранить секреты?
— Конечно! Я буду молчать, как глыба льда.
— Запомни, если расскажешь кому-нибудь — мне не поздоровится. Обещаешь молчать?
— Обещаю. — Она протянула руку и сжала пальцы Марго-Риты. — Я никому-никому не расскажу.
Марго-Рита кивнула. Хоть мама и запрещала, она, как только выдавалась возможность, пользовалась волшебством, тренируясь и экспериментируя. И теперь настало время попробовать его в настоящем деле. Она закрыла глаза, сосредотачиваясь, и сразу же почувствовала ставшее уже привычным тепло в районе солнечного сплетения и приятную щекотку в ладонях. Сни-Жанна тихо охнула, но промолчала.
Возникшие из ниоткуда искры подлетели к осколкам шара и, облепив их, подняли в воздух. Марго-Рита сделала круг руками, словно касаясь невидимого шара. Искры отозвались хаосом движений, они парили в воздухе, словно танцуя, а Марго-Рита, как дирижёр, управляла их движениями, изредка прикасаясь синеющими пальцами к гладкой ледяной поверхности стекла. Наконец искры кусок за куском собрали из осколков шар и облепили его, превратив в синий сгусток. Сни-Жанна, неотрывно следившая за каждым движением, захлопала в ладоши.
— Получилось! Ты настоящая волше… — Она осеклась, увидев что-то за спиной Марго-Риты.
Та резко обернулась и, вздрогнув, отпустила волшебство. Искры с треском растворились в воздухе, а кусочки шара рухнули на пол, распадаясь на мелкие осколки. Вошедшая в комнату мачеха обожгла Марго-Риту испуганным взглядом.
— Жанна, ко мне! — строго прикрикнула она, протягивая к ней дрожащую руку, и прошипела, буравя взглядом Марго-Риту: — Не смей больше приближаться к моей дочери. Вдруг это, — в её голосе прозвучало явное отвращение, — заразно.
И вновь бесконечный свет.
«Интересно, чем неизвестного заинтересовал этот эпизод?»
Мысли лились отстранённо, Марго-Рита почувствовала лишь пустоту, когда воспоминание превратилось в ещё один квадрат, возникший рядом с первым. А в руках неизвестного возникло следующее — пропитанное непониманием, страхом и предательством. Она не хотела переживать его заново, но её никто не спрашивал. Марго-Рита попыталась воспротивиться, но ощутила лишь новую волну холода. Кажется, она уже начала привыкать…
— Я здесь не задержусь! — с вызовом бросила Марго-Рита и спрятала руки за спину, крепко сжимая пальцы на ручке рюкзака с пожитками.
Отец пообещал, что это лишь на время, пока мачеха не успокоится. Пообещал, что скоро сам прилетит и заберёт её домой. Нужно лишь немного потерпеть. Конечно, Марго-Рита ему поверила. И ничто не могло убедить её в обратном.
Марго-Рита отпрянула от протянутой руки незнакомой женщины, которая, улыбаясь, внимательно на неё смотрела.
— Не сомневаюсь в этом, но, пока ты здесь живёшь, изволь следовать правилам Обители. И самое главное из них: беспрекословно слушаться Мадам, то есть меня. Поняла? — спросила Мадам.
Марго-Рита сжала зубы — внутри всё воспротивилось. От первых же слов Мадам, наградившей её холодным оценивающим взглядом, по спине забегали мурашки, а сердце сбилось с ритма.
— Молчишь? Ладно, со временем мы найдём общий язык. Пошли, я представлю тебя другим ученикам.
Иного выбора у неё не было. Контрабандисты, весь полёт продержавшие её взаперти, помогать явно не собирались. Да и идти Марго-Рите было некуда. Единственный оставшийся в живых родной человек её предал, выбрав другую женщину и чужую дочь. Глаза защипало, но слёз больше не осталось.
Мадам неспешно плыла по запутанным коридорам Обители, даже не оборачиваясь, словно была уверена, что новая воспитанница точно последует за ней. Марго-Рита шла, не видя ничего вокруг, лишь чувствуя кончиками пальцев удивительно тёплые выпуклости резных перил обвивающейся вокруг шахты лифта винтовой лестницы, по которой они спускались на второй этаж.
