Впрочем, не думаю я, что так уж мы напугали селян. Им лишь бы первый момент пережить, когда ворвавшаяся чужая армия принимается грабить и насиловать, а дальше… что дальше изменится в их жизни, в этой пусть и зажиточной, но совсем глухой валашской провинции? Да ничего, пожалуй что. Как и везде. Война удел владетелей, а у быдла судьба одна — тянуть свою лямку исправно и вовремя подати платить, дабы не прошлась по тебе палка их сборщика. А сборщики эти друг от друга только цветом мундира и отличаются, палки у них у всех одинаковые.
Дорога тут вихлястая, пыльная и каменистая. Вокруг нее кусты, невысокие деревья да выгоревшая трава. И пахнет то пылью из-под копыт, то конским потом от впереди скачущих лошадей, то вдруг сквозь пыль запах каких-то цветов накатит, да такой сильный, что и не поймешь сразу, что же это такое. Отряд вытянулся в колонну по два, впереди, походной заставой, выслав дозор, скачет сейчас валашский взвод. Заросли регулярно прерываются виноградниками, оливковыми рощами да пастбищами, на которых пасутся некрупные здесь рыжие коровы. И работающие в поле просто смотрят на нас в недоумении, не в силах понять, кто же мы такие. Они и формы никакой, кроме валашской, в жизни не видели, а у нас даже формы самой нет, лишь жилеты да шемахи цветов Дикого Барона. Поди, разбери кто мы такие.
Однажды наткнулись на конный патруль пограничников, который так и не успел ускакать от горского дозора. Послышалась быстрая стрельба, потом мы увидели трупы. Три человека в серой форме с малиновыми воротниками и околышами кепи. Еще двоих взяли в плен, одного невредимого, а второй был ранен в бедро, причем сильно. Их притащили к Хоргу, который их быстро допросил. Пленные не запирались, а тот, который невредимым остался, так еще и тараторил без умолку, стараясь рассказать все, что знает или даже не знает.
С его слов вышло, что впереди, верстах в пятнадцати, нас ожидает временная застава взвода пограничной стражи — те сюда на ловлю рекрутов вышли, а больше никаких сил до самого Сарежа нет. Войны отсюда никто не ждал, она шла где-то на восточной окраине княжества, а тут было тихо, даже сонно. К тому же половину наличных военных сил из провинции перекинули на фронт, а вот у самого Сарежа был открыт призывной пункт, где собирали пойманных рекрутов, одевали их, вооружали и силились по-быстрому сделать из них солдат. Воевать местные не хотели, собирать их приходилось силой.
— По коням!
Отряд помчался дальше, теперь скорость и есть наше главное преимущество. Опять, как и в Свирре, мы опережаем саму весть о начале войны, пока нас никто не ждет и к нападению никто не готов. Что может быть лучше для того, чтобы нанести первый удар?
Добрались туда быстро. Рекрутский лагерь был больше на тюрьму для пленных похож, из тех, что возводят в чистом поле после больших битв. Большое поле, огороженное забором, по углам которого вышки, а на вышках часовые с винтовками. А вокруг забора конные патрули, следят, чтобы никто из тех, кто призван биться за княжествующую династию, выполнения своих обязанностей избежать не мог. Каждый должен был добраться до места, где идут бои, и там или голову сложить, или принести победу Орбелю Второму, верховному владетелю.
А для обороны место никак приспособлено не было. Поэтому, когда наш отряд оказался у самых лагерных стен, выстрелить по нам смогли всего несколько раз, да и то ни в кого с перепугу не попали. Конные патрули, бросив посты, поскакали прочь, в сторону города, пока еще путь к отступлению открыт, изо всех сил подгоняя лошадей, пехота бросилась кто куда, а среди рекрутов, вооруженных пока деревянными винтовками, началась паника. Отряд промчался через лагерь стреляя в воздух и поджигая все, что могла гореть, попутно сгоняя наловленных крестьян в одно плотное стадо за воротами. Где к ним с речью и обратился Хорг.
— Война для вас закончена! Валите отсюда по домам, только не попадайтесь патрулям! Власть в этих краях переходит к владетельному князю Рисскому Вайму, о чем теперь вы, бараны, должны помнить ежеминутно! А помощь врагу человечества Орбелю будет расцениваться как предательство, за что прямой путь на виселицу! Все слышали? Ни у кого уши свиным дерьмом не залеплены? А если слышали, то по домам отсюда бегом марш!
Толпа, над которой почти ясно виделось облако страха и паники, слушала слова нашего командира без единого звука, и лишь когда вновь раздались выстрелы в воздух, а по спинам ближайших к всадникам хлестнули плети, рекруты с криками понеслись по дороге, но уже не к городу, а от него. Замысел у нас был во всем.
— Ну что, собрал Орбель рекрутов, а? — хохотал Барат, горяча коня и размахивая плетью над головой, хоть лупить ей уже было некого — спины отставших беглецов мелькали уже за деревьями. — Так и дальше воевать будем!
— Не сглазь! — заткнул его я. — И место в строю займи, трепло.
