В Миреш отряд пришел вечером. Нас там уже ждали, но сил у защитников было мало, чуть больше взвода пехоты непризывного возраста, инвалидная команда. В бой они ввязались, но неактивно, постреляли, заставив, правда, спешиться, потому что конная атака на узких, мощенных камнем улицах городка вела бы только к потерям, а потом и отступили через мост. Попытались закрепиться на противоположной стороне, но не успели, мы пересекли реку буквально у них на плечах и выбили их из-за наскоро сооруженных баррикад, затрофеив, к радости своей, один новый бомбомет с целым возом припаса к нему. А взвод сбежал в лесок, оставив три трупа на дороге. Мы обошлись без потерь вообще, сказалась разница в подготовке между нами и гарнизонными служаками в глубоком тылу. Стреляли они откровенно плохо, а из бомбомета, похоже, выстрелить просто не сумели, в нем отсутствовал спусковой механизм, который нашелся в шкафу, в домике заставы у моста. То ли они не знали где его искать, то ли даже не собирались этого делать.
После того, как короткий бой закончился, городок погрузился в тишину. Люди прятались по домам, опасаясь выходить на улицу. В городе было два трактира и оба, к радости Хорга, были закрыты. Дисциплина в отряде хоть куда, но командирам всегда спокойней, если надо службу нести и при этом рядом открытых кабаков не наблюдается.
Начали спешно перестраивать баррикады у моста. Потом Хорг послал людей по домам и те начали выгонять на улицы мужчин, которых сразу запрягали в работу — разбирать мостовые и камень собирать в баррикады же. Нужны были капониры для четырех легких горных пушек, нужно было укрепление для бомбомета, ну и для стрелков ячейки требовались.
Для обороны ландшафт подходил вполне — городок размещался тылом к невысоким горам, а вот со стороны вероятного подхода неприятеля тянулась широкая открытая равнина, только справа под склоном, в лощине, был небольшой лесок, куда и сбежали гарнизонные воины. Туда выдвинули секреты, выставили наблюдателей на окраине городишки, укрыв их в домах, а потом и сами дома начали соединять валами камней, замыкая окраину в единую линию обороны.
— Приказ у нас здесь стать и держать позицию опять же до подхода главных сил.
— И когда те подойдут? — поинтересовался у Хорга Дарий.
— А когда бы не подошли. У них пока свои задачи.
Прискакавший гонец сообщил, что отряд полковника Барра втянулся в бой у так называемого Третьего Форта — места, где размещались остатки валашских войск в провинции. Форт оказался неожиданно хорошо укрепленным, а гарнизон в нем достаточно многочисленным и упорным в обороне, так что лихого налета не получилось, вместо него начался тяжелый бой.
— Патрули выслать надо, — обратился Хорг уже ко мне. — Дай команду. Как минимум на пять верст отсюда. И ракетами снабди. Маетно мне что-то, слишком долго удача на нашей стороне.
— Думаешь, командир, что валашцы с той стороны подойдут? — спросил Арги.
— Я вообще не думаю, мне воевать надо, а не думать, — кривовато усмехнулся Сухорукий. — Но если есть дорога, то по ней может кто-то прийти. А если здесь она одна и мост один, то придет он именно сюда, больше некуда. Так что патрули накрути, Арвин, пусть бдят. Бдят, понял? — он даже кулак сжал для выразительности.
Работы в городке шли до следующего полудня, местным охрана тоже расходиться не давала. И только после того, как Хорг, обойдя линию обороны, счел ее достаточно готовой для того, чтобы дать людям привал, этот самый привал объявили.
Разместили всех в домах у местных и в сараях, лишь бы поближе к месту, куда бежать по тревоге. Я разместился в маленьком домике на окраине, в котором жила тихая, какая-то совершенно незаметная женщина непонятного возраста, с двумя такими же тихими и незаметными, похожими на мышек дочерями. При этом, несмотря на всю тихость свою, она от нас не пряталась, а даже напоила всех чаем на кухне, а потом и обед приготовила, из наших продуктов, правда, что Барат из обоза притащил.
— Что будет здесь, владетельный господин? — спросила она, поставив передо мной тарелку кукурузной каши, в которой плавился большой кусок копченого сыра.
— Да какой же я владетельный, — отмахнулся я, хоть и понял, что обращение такое принято здесь по местной забитости, тут так каждого чиновника и каждого стражника величать было принято. Кто власть — тот и «владетельный господин».
— У нас тут каждый владетельный, — мимолетно улыбнулась она, убедив меня в том, что я все правильно угадал.
— А ничего не будет, наверное, — я помешал кашу ложкой, чтобы сыр таял быстрее. — Какая вам разница, где ваш князь живет, в Альмаре или Эбидене? У вас тут ведь ничего никогда не менялось и меняться не будет. Как жили раньше, так и дальше будете. Война — княжье дело, — повторил я вслух те мысли, что гнездились в голове все время, что мы шли по этой земле. — А у вас тут даже не грабили из-за того, что сразу к бою приготовились.
— А бой-то здесь будет?
