Я постаралась вложить в свой мысленный ответ желание быть откровенной — «А разве мы с тобой уже не дружим? Но если тебе нужно сформулировать понимание дружбы, то пожалуйста: дружба — это отношения, которые строятся на взаимном доверии и искренности, они требуют взаимопонимания, терпения и умения прощать. Друг — это тот, кому до тебя есть дело. Тот, кто проявляет внимание к тебе, поддерживает, участвует в твоей жизни, небезразличен к твоим проблемам и успехам, победам и поражениям. Разве это не про нас с тобой?», — ощущение, пришедшие ко мне в ответ на мою мысленную тираду, оказалось родным и знакомым — «Мне надо подумать…», я начинаю привыкать к неспешности этого мира.
Разговор вышел спонтанным, я не планировала долгого общения с миром, потому не подготовилась и словила закономерные последствия в виде жуткой головной боли и кровотечения из носа и ушей. Когда я вышла из транса, то Клавдия, догадавшаяся по моему отключению от действительности о том, что далее произойдёт, уже протягивала мне болеутоляющие таблетки. По сравнению с прошлым разом, чувствовала я себя ни в пример лучше, потому коротким жестом отказалась от протянутых таблеток, очистила одежду и кожу, затем привела организм в идеальное состояние и сообщила Клаве:
— Вечером у меня состоится разговор с миром, скорее всего более долгий и обстоятельный, чем сейчас. Он важен для нас всех, потому отказаться я не могу. Давай подумаем вместе как мне его пережить.
— А чего тут думать-то, у тебя сознание в миллионы раз меньше, чем у океана энергии, долгий разговор тебе не выдержать, помрёшь не за грош, — ответила Клавдия, запихивая таблетки обратно в блистеры, а блистеры в упаковку.
— Это я ещё в первый раз поняла, хотя сейчас, по моим ощущениям, было уже полегче. Расскажи, как это выглядит со стороны, ты можешь вытащить меня из этого состояния?
— Как, как…да никак. Сейчас ты сидела с закрытыми глазами и замершим глупым лицом, минуту сидела, две, затем без каких-либо предпосылок или видимых изменений у тебя из носа потекла кровь, потом из ушей. Ни один мускул на лице или теле не двигается, кровь течёт всё сильнее, а ты сидишь, как пока ещё живой памятник идиотизму.
— Ты можешь определить по моему состоянию, когда надо прервать общение с миром?
— Ты же сказала, что в прошлый раз он сам тебя попросил завязывать, что ты не готова общаться с ним, — напомнила мне Клавдия.
— Когда он мне об этом говорит, то моё состояние называется «уже почти труп», грань между жизнью и смертью, надо учиться выходить раньше. Клава, я не самоубийца и не мазохист, ты же сама прекрасно понимаешь, что нам необходимо подружиться с сознанием океана энергии, — ответила я ей более эмоционально, чем хотелось бы.
— Нет, не понимаю. Ни необходимости, ни твоего желания прыгнуть выше головы и убиться об небо, — тихим голосом, с ярко выраженным желанием понизить накал страстей в нашем диалоге, ответила Клавдия.
— Хорошо, давай на пальцах, — уже спокойнее продолжила я. — Есть океан энергии, невообразимо огромная энергетическая структура, получившая самосознание. Сознание толкает океан к развитию, у него есть желание узнавать новое и расти над собой. Представь себе новорожденное сознание: оно не знает где находится, что и кто его окружает, какие вокруг опасности или возможности, но у него есть любопытство и желание его удовлетворить. Что оно предпримет, принимая во внимание наличие у него чувства самосохранения?
— Выделит из себя мизерную часть и отправит её исследовать мир, потеря клетки, даже миллиона клеток, не несёт за собой смерти организма, но может дать необходимую информацию об окружающем мире, — приняла Клавдия мою игру в вопрос-ответ.
— Клетки вернулись и рассказали — ничего тут нет, вообще ничего, кроме него самого. Что оно будет делать дальше?
— Удавится от скуки и одиночества, ну это я про себя. А сознание наше, может действуя по заложенной программе, а может и по своему уму, придумало и воплотило собственный мир. Сложнее безликой каменной пустыни не выдумалось, а может не создалось, так-то из себя любимого творило, больно, наверное. Затем выпустило в готовый мир созданных им и из него сущностей, позволило им жить и взаимодействовать, рождая эмоции и чувства, которые оно и поглощает, пытаясь таким образом познавать жизнь и развиваться, — продолжила Клавдия.
— Это сильно напоминает раздвоение личности, но не нам его судить — как ты верно заметила, альтернативой может быть «удавиться». Я не медик и не могу ставить диагнозы, но мне кажется, что этот мир сильно болен, у его сознания ощущается желание получить ещё большее количество чувств и эмоций, за неимением ничего другого, он попал в зависимость от них. Чувства и эмоции миллиардов его разумных частичек питают сознание, дают возможность почувствовать себя живым, даруя ложное ощущение развития личности — со временем это только усугубит ситуацию, доведя бедное неокрепшее сознание до настоящего безумия.
— И как твоё самоубийство об его огромность поможет ему выздороветь и не сойти с ума в дальнейшем? — задала Клавдия резонный вопрос.