— Ему нужен друг, не наставник или учитель, а именно старший друг, с которым можно поделиться сокровенным, не боясь быть высмеянным или брошенным, настоящий товарищ, обладающий багажом жизненного опыта и способностью мягко вывести сознание мира из созданной им ловушки, знающий другую жизнь и способный дать бедному сознанию иной смысл существования, — сформулировала я своё желание помочь сознанию мира.
— Вот это цель, вот это размах, — всплеснула руками Клавдия, — ты хочешь излечить разум бога и воспитать его?
— Он не бог, — спокойно ответила я ей, — он запутавшийся ребёнок, брошенный родителями без любви, надзора и воспитания — я не могу пройти мимо, я должна попытаться ему помочь, — и сразу продолжила возникшую мысль приземлить неподъёмное, с точки зрения Клавдии, действие:
— Здесь вообще нет никаких богов, есть просто немного больши́е, чем мы привыкли, масштабы. Представь себе, что океан энергии — это огромная виртуальная база данных, в ней есть всё, что только можно пожелать, главное смочь это найти. Сознание базы данных определило первичные правила, то есть создало генетическую память, кривую и косую, как у великих программистов и принято, на мелочи они не размениваются. Администратор базы данных, он же глобальная сущность, видя потребность юзеров в конкретике, написал законы мироздания, обязав всех и каждого их исполнять и самим контролировать. Персональный контроль над юзерами админ поручил модераторам высшего и возвышенного звена, то есть сущностям, имеющим определённый уровень развития. У всех есть полномочия карать и миловать, дарованные им разновеликой волей создателя и воображением. Думая в таком ключе, никакие боги не нужны, всё становиться простым и понятным.
— Вот сейчас как я с тобой не соглашусь-то…админы и модеры не могут меня окончательно убить, максимум забанить акк, это капец какие разные вещи, — качая головой из стороны в сторону, сказала мне Клавдия.
— А вот представь, что любого хитровыдуманного читера или багоюзера за его проделки сразу на кладбище бы банили, насколько мир был бы чище и проще, — мечтательным голосом сказала я.
— Мир, основанный на правилах, где-то я уже это слышала и даже видела результат — так мой вам ответ, кровожадный командор, будет один — «libertad o muerte», товарищ Че — мой кумир!
— Ага, у верблюда два горба, потому что жизнь — борьба, а покой нам только снится.
— Как стойло и разговоры про мемуары помогут выжить в разговоре с сознанием мира? — Клавдия подняла одну бровь и вернула меня в реальность.
— Никак, так что возвращаемся к моему первому и последнему предложению. Ты запомнила весь процесс моего кровотечения? — уточнила я у неё.
— Да, запомнила, но скажи мне — мы будет составлять план, основываясь на скорости потери тобой крови из носа? Ты совсем с ума сошла или ничего другого придумать не можешь?
Я понимала и её беспокойство, и всю глупость ситуации, но придумать и правда ничего больше не получалось, потому ответила спокойно и взвешенно:
— А вот, представь себе, не могу. Там, где мы общаемся нет времени, я не могу его ощутить, я не чувствую своего тела, соответственно, не чувствую боли. Как мне запрограммировать свой выход из разговора при таких условиях?
— Хм, по времени? Хотя не вариант, интенсивность разговора должна влиять на усталость. Хорошо, я поняла тебя. Как только твоя кровь будет не сочиться, а польётся по-настоящему, я должна тебя вытащить, как это сделать?
— Повалить меня на землю лицом вниз, зафиксировать голову и плечи, затем повернуть голову в сторону, только постарайся не свернуть насовсем, и запихать в рот перчатку, чтоб язык не откусила, следить, чтобы не задохнулась, — вспомнила я действия друзей при эпилептическом припадке одноклассника, достала перчатку из кармана и протянула её Клавдии.
— Жесть, ладно сделаю. Но время пока есть, подумай в полёте над другими вариантами, не нравятся мне твои постоянные кровопускания и очень пугает возможная смерть от кровоизлияния в твой глупый мозг, — согласилась Клавдия.
— Подумаю, полетели пока, — сказала я, и взяла в руки, явно довольного жизнью, Жабодава — летать ему очень нравилось, даже у меня подмышкой.
Но все наши полётные планы пошли в утиль, всего через час я обнаружила сразу пять сущностей, три простейших и две простых. Мы остановились и, изменив траекторию полёта, двинулись вдоль воображаемой границы, обозначаемой наличием сущностей. Преодолев ещё полтора километра, мы приземлились и устроили лагерь с подветренной стороны высокого холма рядом с истоком ручья. Привычка находить для стоянки закрытые от ветра и имеющие быстрый доступ к воде места когда-нибудь меня погубит.