Выпили молча. Мать и Саша едва пригубив за компанию, поставили свои. Закусили.
Потом, слово за слово все разговорились. Коля сел рядом с Полиной. Заботливо подкладывал ей на тарелку еду и не сводил с неё глаз. Полина, улыбалась и что-то ему рассказывала. Татьяна разговаривала с матерью, обсуждая колхозные дела. А Павел с Сашей тесно прижавшись плечом друг к другу тихонько перешептывались.
— Феврония Денисовна, мы с Шурой хотим пожениться. Вы не будете против? — вдруг произнёс Павел и нежно сжал её руку под столом.
У Саши чуть не выскочило сердце. Она с трудом сдерживала свою радость. Девушка разрумянилась, переводила счастливый взгляд с одного на другого и понимала, что теперь это её семья.
— Что ж, решили, так решили. Вам жить, — произнесла Февронья. Она видела, что дочь от его слов на седьмом небе.
Получив официальное согласие матери, Павел вечером проводил сестёр и вернулся с вещами. В доме было две половины, поэтому молодым мать разрешила занять отдельную комнату.
Теперь, с работы, Сашка бежала домой на крыльях любви.
По вечерам к ним часто приходили сёстры Павла. Девушки подружились и теперь дома было весело. Саша заметила, что Коля и Полина больше заняты друг другом и часто вдвоём уходят на улицу посидеть на лавочке. Обычно молчаливый брат вдруг как-то оживился, стал более разговорчивый, чаще шутил и улыбался. Теперь хромота Николая стала какой-то второстепенной. Неожиданно для себя, Саша вдруг разглядела: как хорош собой её брат.
Как то вечером, когда все собрались дома, Николай объявил, что они с Полиной решили пожениться. Никто не удивился. А Павлик добавил:
— Вот и справим две свадьбы за одним столом!
В начале июля они расписались и за столом, на крики "горько", целовались две пары.
Саша с Павлом вместе жили уже месяц, поэтому свадьба ей была не интересна. Но она радовалась, глядя на счастливого брата. Он вокруг никого не замечал кроме своей ненаглядной Полюшки — так ласково он звал свою невесту.
За столом из Сашиных подруг сидела только Люська, которая громче всех кричала "горько".
Погода сегодня стояла отличная, на небе ни облачка, и молодёжь, хорошо подкрепившись за столом, вышла на улицу. Павел принёс гармонь и до позднего вечера на их улице был праздник.
К танцующим сначала присоединились друзья Николая, потом ещё кто-то подходил, видимо ребята с которыми работал Павел. Было очень весело.
Люська, в новом светлом платье, сегодня была особенно хороша. Светловолосая хохотушка, лихо отплясывая, сыпала частушками. Она явно нравилась одному из незнакомых парней и, вечером, когда все начали расходиться, ушла с ним.
После свадьбы Полина переехала к Николаю и стали жить все вместе.
Василий на свадьбу не смог выбраться, но в августе, наконец, приехал на несколько дней. Аля через месяц должна была рожать, поэтому не поехала с ним. Вася ещё не был в их новом доме, да и невестку с зятем видел первый раз.
— У вас тут столько событий случилось за год, что не удивлюсь, если ещё через год по дому будет бегать ватага племянников, — шутил он обнимая сестру и брата.
— А сам то… Аля на сносях, а мы и не знали. Даже не написал, — упрекнула его Саша.
— Я сюрприз для вас готовил, сестрёнка. Да вот ваши события опередили его. Я ждал, что ты соберешься к нам в гости, не дождался — сам приехал, — радостно балагурил Василий.
— Мать, а ты что притихла? Как здоровье?
— Любуюсь на тебя. Соскучилась, — ответила Февронья. — Здоровье? Да на месте. Какое есть. Что о нём думать теперь. Вы то как?
— Хорошо мы. Аля в детском саду работает. Мне от железной дороги квартиру служебную дали, обживаемся потихоньку.
Через несколько дней Вася уехал, взяв с сестры обещание приехать осенью в гости.
В конце сентября Николай поехал в город на запланированную операцию по выпрямлению колена. Через две недели вернулся с прямой ногой, а ещё через месяц стал ходить не опираясь на палку.
Саша сдержала обещанное брату и на ноябрьские собралась в Сортавала.
Павла часто звали играть на свадьбах, а сейчас к празднику готовился концерт в клубе и его пригласили в нём участвовать. После работы теперь он ходил на репетиции и уехать не мог. Поэтому Саша собралась одна.
После смерти ста́ршего брата, Алексея, она не была на его могиле. Тогда началась война, а потом тоже никак не собралась. Теперь решила по пути заехать и поискать его могилу.
Вышла на указанной матерью станции, спросила, где находится психоневрологический интернат. Ей показали дорогу и сказали, что самого интерната там уже нет, но можно поспрашивать у тех кто там жил рядом.
Дошла до места и взору открылась печальная картина: на месте интерната был пустырь с уродливо торчащими останками разрушенных строений. Поросшие по краю бурьяном и кустарником ламбушки, образовавшиеся после разрыва бомб, были заполнены мутной дождевой водой. Проросшие в этом хаосе молодые деревца уже скинули на ветру листья и печальными голыми ветками раскачивались на ветру.
Саша стояла на пригорке, смотрела на место последнего приюта своего несчастного брата и в голове явно слышала слова его песни:
— "Ох умру я, умру
