Внезапно рыжий сорвался с места и кинулся следом за поездом. Влюбленный взгляд зеленых ежиных глаз прикован к Нексе. Срез платформы оборвал его бег. И эту маленькую фигурку навсегда унес в своем сердце старый писатель…
На стенном календаре дата: 26 июня 1923 года. Маргрете в кухне пересчитывала восковые свечки, которым предстоит загореться на праздничном пироге.
— …пятьдесят три, пятьдесят четыре!..
— А почему столько свечек, мама? — спросила ее младшая дочь.
— Потому что папе исполнилось пятьдесят четыре года.
— А это много?
— Для кого как. Для папы совсем немного.
Послышался звонок. Маргрете пошла открывать и возле калитки столкнулась с непривычно элегантным мужем.
— Опять поздравление, — сказала она.
Вместе с письмом почтальон вручил им большой, тяжелый ящик.
— И подарок! — восхищена Маргрете.
— Да еще какой! — подхватил Нексе, заглянувший в письмо. — Ну и молодчина Иоганнес Бехер! Прислал моим ребятам двенадцать кило шоколада.
— Зачем так много? — ужаснулась Маргрете.
— Ты не поняла, — Нексе внимательно посмотрел на жену. — Это тем ребятам.
— А, прости, милый, я все никак не привыкну, что у нас теперь семьдесят детей.
— А пора бы, — вскользь заметил Нексе. — Ну, мы идем прогуляться. Сторм!.. — позвал он сына.
— Не опаздывайте к завтраку, — Маргрете нежно поцеловала мужа…
Нексе и Сторм вышли на улицу. Чудесный летний день, зелень полей, легкие кучевые облака в небе, красные датские коровы пощипывали свежую траву.
Перейдя железнодорожное полотно, отец и сын двинулись дальше мимо маленьких уютных домиков и киосков с мороженым. Конечно, Сторм получил стаканчик ванильного.
Они вышли на улицу Страндвейн. Здесь много гуляющих. Движение по раннему часу небольшое, ничто не мешает насладиться прекрасным солнечным утром.
Они поравнялись с книжной лавкой, и Нексе не отказал себе в удовольствии заглянуть туда.
— Ого! — сказал он знакомому продавцу, глянув на полки. — А вот и моя «Дитте». Знаете, милый Херлев, только у вас не распродан четвертый том.
— Никто не берет, — тихо ответил продавец.
— А почему же в других магазинах я не вижу этого тома?
— Его просто убрали с полок.
— Неужели читатели пали духом перед четвертым томом? — чуть напряженно улыбнулся Нексе. — А ведь их ждет еще пятый!.. Но без шуток, Херлев, что случилось с покупателями? Ведь первые три тома были расхвачены мгновенно.
— Это было до вашей поездки в Россию. Вернее, до появления ваших русофильских статей. Читатели отвернулись от вас, Нексе.
— Я не верю. Каждому позволено иметь свое мнение. Я был в России и пишу о том, что видел собственными глазами. Признайтесь, Херлев, что это ваши выдумки. Просто вы не умеете торговать.
— А это вы видели? — Херлев вытащил из-под прилавка какой-то листок.
— Что это?
— Призыв ко всем книготорговцам бойкотировать книги Нексе. Я один не побоялся оставить вас на полках.
— Спасибо, Херлев. — Нексе пожал руку книготорговца и бодро добавил: — А «Дитте» им все-таки придется прочесть!
— Завидная уверенность в себе! — вздохнул книготорговец.
— Мне ничего другого не остается, — засмеялся Нексе и вышел из магазина. Здесь он сказал перепачканному мороженым Сторму: — Твой папа получил еще один подарок ко дню рождения.
— Угу, — отозвался занятый вафлей Сторм. — А что бы ты больше всего хотел получить?
— Пару домашних туфель и подвязки к носкам.
— Фу, как скучно!
— Ну, а ты, если б ты был на моем месте?
— Бочку мороженого, — не задумываясь, ответил Сторм. — А гости у нас будут?
— Бабушка, во всяком случае, придет.
— А наш другой папа? — беспечно спросил Сторм.
На мгновение Нексе словно окаменел. В его глазах окружающий мир перевернулся на сто восемьдесят градусов, затем обрел обычное положение.
— Ваш другой папа? — повторил он медленно.
— Да, он приходит, когда тебя нет, — благожелательно пояснил Сторм.
— Вот и последний подарок, — пробормотал про себя Нексе, а вслух сказал: — Тебе очень хочется его видеть?
— Нет! Мы его и так часто видим, а тебя редко…
Невеселым было возвращение домой. Нексе устало, механически передвигал ноги. В нем как будто погас свет. Сторм нетерпеливо тянул отца.
Вокруг «Зари» сад в полном цвету. Четверка заспавшихся ребят выбежала навстречу отцу. Он рассеянно потрепал их по нагретым солнцем головам. Тяжело поднялся на крыльцо.
Маргрете, с красивой прической, но в фартуке, выглянула из кухни.
— Вот и вы! Сейчас будем пить шоколад. Не бойся, Мартин, это не из посылки Бехера.
— А я и не боюсь, — тускло отозвался Нексе.
Чувствительная к каждой интонации мужа, Маргрете внимательно посмотрела на него.
— Что с тобой? Ты устал? Плохо себя чувствуешь?
Нексе пожал плечами. Трудно было ломать праздничное настроение в доме, лишать себя последней надежды, к тому же рядом крутились дети.
— Сейчас я тебя порадую. Держи! — и Маргрете выхватила из кармана фартука письмо в нескладном самодельном конверте.
— От моих ребят! — оживился Нексе и с неловкой усмешкой: — Хоть кому-то я дорог.
— Вот те раз! А нам ты не дорог? А своим читателям?
— Читатели бойкотируют «Дитте». А книготорговцам велено не продавать книги большевистского прихвостня.
