По пути он думал о золоте ван дер Меера. Только что он побывал в доме своего покойного нанимателя на перекрестке улиц Сен-Николя и Сен-Сакремен. Это было красивое трехэтажное здание из тесаного камня. Уже стоя на невысоком деревянном помосте[110] перед дверью, Александер несколько минут не решался постучать. Что он может рассказать вдове Голландца? Потом он убедил себя, что слова придут сами собой. Несчастная женщина должна знать, что именно случилось в тот страшный день на берегу реки Ла-Гранд!
Однако больше всего Александеру хотелось освободиться от бремени тайны, которую ему все-таки удалось сберечь. Пришла пора претворить намерения ван дер Меера в жизнь, и он рассчитывал на помощь вдовы. Тсорихиа поддержала его идею отправиться в Монреаль по реке в компании Мунро и двух друзей-индейцев. Но, к несчастью, с Салли ван дер Меер ему увидеться не довелось. Служанка, которая открыла на стук, была ужасно недовольна, что ее отвлекают от дел. Она попросила его подождать, а сама принялась отдавать распоряжения двум здоровенным работникам, выносившим из комнаты в прихожую великолепный резной ореховый буфет. Вдоль стен стояли деревянные ящики и кофры. Судя по всему, хозяйка решила переехать. Оно и понятно – после смерти супруга дом стал казаться вдове слишком большим…
По прошествии некоторого времени служанка, женщина средних лет с впалыми щеками и крючковатым носом, вспомнила о посетителе. Она вернулась к входной двери, убирая от разгоряченного лица выбившиеся из-под чепца седые пряди.
– Ай! – прозвучал звонкий голосок.
Поглощенный своими мыслями, Александер не заметил мальчика и толкнул его. Мальчишка упал попой на тротуар.
– Прости, пожалуйста!
Мальчик встал и с любопытством посмотрел на мужчину, который схватил его за руку, чтобы помочь подняться. Он был одет на индейский манер, в длинных черных волосах – две косички с вплетенными в них перышками, щеки и подбородок поросли густой щетиной… Страшный тип! Он был почти на одно лицо с двумя индейцами, которые стояли с ним рядом, смотрели на мальчика и улыбались. Но глаза у него были голубые. Странно… У индейцев глаза всегда черные, как у Мари, и у них не растет борода! Получается, он – не настоящий индеец?
– Ты не ушибся? – спросил Александер, стараясь не засмеяться, – до того забавное выражение было на лице у мальчишки.
– Нет.
Габриель вдруг вспомнил, что за ним гонится рассерженный торговец. Он оглянулся и поспешно спрятал яблоко в карман курточки. Толстый краснолицый зеленщик остановился перед мальчишкой и, с трудом переводя дух, указал на него пальцем:
– Эй, ты, маленький бандит! Немедленно отдай яблоко, которое ты у меня стащил! Как тебе не стыдно! Наверное, из богатой семьи, а крадешь у таких бедняков, как я, которые в поте лица зарабатывают на хлеб для семьи и не имеют даже лишней пары галош!
Торговец хотел было схватить мальчика за руку, когда между ними встал Александер.
Вид у мужчины был внушительный, и торговец попятился.
– Вам, индейцам, лучше в это дело не вмешиваться! Я своими глазами видел, как этот гаденыш стащил мое яблоко!
И он попытался обойти шотландца.
– Сколько?
– Что?
– Я спрашиваю, сколько стоит твое яблоко?
– Думаете, я так это оставлю? Вора надо наказать, иначе он снова возьмется за свое, клянусь вам!
– Сколько стоит яблоко? – угрожающим тоном повторил вопрос Александер.
Зеленщик замер и, прищурившись, окинул трех путешественников взглядом. Наверняка траппер со своими приятелями-индейцами приехали в город продать добытые за зимние месяцы шкурки… И выручку свою еще в трактире не пропили.
– Десять су!
– Десять су за яблоко?
– Ладно, отдам за шесть!
– Вы надо мной издеваетесь, мсье? Не знаю, кто из вас больший вор! Даю вам два су, этого вполне достаточно!
