Александер слушал и улыбался. Он вспомнил, как когда-то стянул у матери горшочек с медом. Старший брат Джеймс застал его, когда он пальцем выгребал из горшка остатки лакомства. Тогда Александера примерно наказали – в стране свирепствовал голод. Что ж, Габриель, в отличие от него, никогда не узнает ни голода, ни холода…
Негромким голосом Изабель рассказывала ему все новые и новые подробности из жизни сына: как он сделал первый шаг; как свалился с лестницы, но, благодарение Богу, больше испугался, чем поранился; как проявилось его увлечение животными и неиссякаемое любопытство к миру насекомых. Александер старался сохранить все это в памяти, потому что до сих пор там было одно-единственное воспоминание – о встрече на рынке. Он представил мальчика в объятиях матери, которые дарили ему ощущение безопасности, чего он сам не мог ему подарить. Украденные воспоминания… упорхнувшие навсегда.
– Ему снятся кошмары?
– Иногда, как это бывает с детьми его возраста.
– И он… он счастлив?
Изабель почувствовала, как сжимается сердце. Она догадывалась, что сейчас чувствует Александер. Как будто бы потерял частичку себя… И вдруг она пожалела, что не сообщила ему новость о его отцовстве в тот грустный день, когда они встретились на берегу реки. Если бы она это сделала, все могло бы сложиться по-другому. Может, он и не уехал бы с Голландцем, может быть, они… Нет, с тех пор прошло три года. Габриель подрос, и ее жизнь с Пьером пусть и не была сказкой, но протекала весьма приятно. Но зачем ему было приходить? Зачем снова вносить беспокойство в ее размеренную и безмятежную жизнь? Она ведь уже смирилась с мыслью, что он умер!
– Габриель – счастливый ребенок, Алекс! И если бы он узнал правду, он бы очень огорчился.
Александер опустил голову, закрыл глаза и представил, как берет мальчика на руки. Изабель в это время внимательно наблюдала за ним. Он изменился, постарел. Выражение его заросшего бородой лица наводило на мысль о трудной жизни. Это лицо на мгновение расслабилось, исчезло выражение разочарования и иронии. Его рот сохранил природную пухлость, которая придавала ему несколько капризный вид. Внешне решительный и сильный, Александер внезапно показался ей очень уязвимым. Ей захотелось прикоснуться к нему, пробежать пальцами по его изменившемуся телу… Изабель вздохнула. Из страха, что желание может подтолкнуть ее к безрассудному поступку, она отодвинулась от него подальше.
Шелест юбок вернул Александера к действительности. Он посмотрел перед собой и провел рукой по растрепанным волосам.
– Мне нужно все это обдумать, Изабель! Может, я смогу видеться с ним… как друг? Тем более что за ним уже есть маленький долг.
– Долг? За Габриелем?
– Это между нами! Одна история с яблоком.
Они стояли и смотрели друг на друга. Мысли, слова проносились в голове у обоих. Но, как ни странно, если не считать обид и старых счетов, им больше не о чем было говорить. Когда-то страстные любовники, теперь они стали чужими людьми, которых связало навсегда, что бы ни случилось, существование на свете маленького мальчика.
– Алекс, я не знаю! Думаю, от этого ты бы мучился еще больше! И если Пьеру станет известно…
Она намеревалась сказать, что ее супруг полагает его умершим, но передумала. Что же на самом деле произошло той осенью? Что случилось с ван дер Меером и его отрядом? Может, старый торговец тоже спасся? Но ведь его супруга умерла на прошлой неделе, и Голландец не присутствовал на похоронах…
Пока Изабель размышляла, пришел черед Александера как следует ее рассмотреть. Любит ли он ее до сих пор? Или желание, которое проснулось в нем, не более чем пережиток прошлого, воспоминание о былой, некогда столь пламенной страсти? Белые пальчики молодой женщины играли с кружевом, украшавшим вырез на корсаже. Увидев подвеску у нее на груди, он сначала удивился, а потом нахмурился.
Это зрелище, словно бадья ледяной воды, охладило эмоции Александера. Он потянулся и схватил серебряный крестик. Ошарашенная этой внезапной близостью, Изабель перестала дышать. А он не мог отвести взгляд от крестика, который носил на шее больше четырех лет. Потом он посмотрел ей в глаза. Известно ли ей, как обошелся Этьен с ним, с Голландцем и его людьми?
– Кто тебе это дал? – спросил он таким резким тоном, что Изабель испугалась.
– Этьен, – ответила она шепотом.
Черные брови Александера сошлись в одну грозную линию.
– Он сказал, что тебя убили.
Саркастический смешок напугал ее еще больше.
– А что еще он тебе рассказал, Изабель?
– Что на вас напали индейцы и всех перебили.
– Что ж, я, как видишь, до сих пор жив! Но об остальных – все правда. Хотя подозреваю, что он ее немного приукрасил…
– Что ты этим хочешь сказать? Этьен говорил, что они попали на место трагедии, когда уже все было кончено, и… Алекс, что там на самом деле произошло? Этьен мне соврал?
Вид у нее был встревоженный, и Александер понял – она ничего не знает. Нужно ли рассказывать? Описывать в подробностях подлое нападение, напрасные убийства, пытки, которые довелось вынести Голландцу – и которые в итоге стоили ему жизни?
– Алекс?
