Лаская взглядом фигурку, стоящую к нему спиной, он пришел к выводу, что кокетливая мещаночка, в которую он влюбился тогда в Квебеке, преобразилась. Под платьем угадывались округлые бедра, пышная грудь, пухленькие руки… О такой женщине он и мечтал. И эта женщина спит в одной постели с другим, который растит его сына! Ярость снова овладела им, злоба и горечь вылились в поток желчных слов, которые он даже не думал произносить:
– Кто ты есть, Изабель Лакруа? Лоретка?[115] Несчастная дочка богатого торговца, забеременевшая от случайного любовника? Теперь я понимаю, почему ты так спешила замуж! Чтобы не обременять себя брачными узами с солдатом британской армии! Ну конечно, тебе был бы навсегда заказан путь в приличное общество! Поэтому-то ты и закрутила роман с этим Ларю! А потом – какая наглость! – предложила мне стать твоим любовником.
Звонкая пощечина заставила его замолчать. Он отступил на шаг. Сердце молотком стучало в груди, грудь вздымалась от волнения.
– Да как ты смеешь? Я – лоретка? Как ты смеешь? Это ты меня… взял силой, там, на мельнице!
Глаза Александера расширились от удивления.
– Я – силой? Ты говоришь мне, что я тебя изнасиловал?
– Ты воспользовался моей слабостью, тем, что я была подавлена смертью отца, чтобы получить свое.
– Ты прекрасно знаешь, что это неправда, Изабель! Разве во второй раз ты не предложила мне себя сама? Получается, в первый раз это было изнасилование только потому, что ты боялась происходящего?
Она опустила глаза, не ответила. Он схватил ее за плечи и резко встряхнул.
– Я любил тебя, Изабель! А ты мной играла!
– Нет!
Она почти кричала. Александер с тревогой посмотрел на дверь. Он знал, что муж Изабель уже вернулся. Он целый вечер наблюдал за домом и видел, кто выходил из дома и заходил в дом. Также он понимал и то, что рискует, вторгаясь в частное домовладение, но ничего не мог с собой поделать. Хотя, честно говоря, уже начал жалеть о своем решении. Взгляд его вернулся к Изабель, которая пыталась высвободиться. Она смотрела на него испуганно.
– Почему? – тихо спросил он.
По ее телу прошла дрожь, и он разжал пальцы.
– Скажи мне, почему ты выбрала его? Ты носила моего ребенка, но вышла замуж за другого. Объясни, я хочу понять!
– Александер!
– Обещаю, что не доставлю тебе никаких забот. Я просто хочу знать правду. А потом я уйду, даю тебе слово. Я был недостаточно богат для тебя? Или ты его полюбила?
– Пьера?
– А что, были еще и другие? – осведомился он сухо.
Она медленно отвернулась, предоставив ему любоваться своим профилем. Ее грудь судорожно вздымалась. Проникающий в окно свет заходящего солнца золотил ее кожу, и ему вдруг нестерпимо захотелось ощутить ее вкус.
– Алекс, я… у меня не было выбора! Это все моя мать…
– Ты предпочла этого Ларю, потому что у него были деньги? Ах да, теперь я припоминаю… Твой отец разорился…
Она отвесила ему вторую пощечину.
– Прекрати! Не смей так говорить!
Ее великолепные зеленые глаза сверкали от слез… и ярости. И тут послышался голос Габриеля, звавшего мать. Они оба моментально замолчали, Александер едва успел спрятаться в пустое стойло. Мальчик вбежал в конюшню.
– Мам, папа всюду тебя ищет! Он ждет тебя к столу. Мам… Почему ты плачешь?
Изабель всхлипнула и вытерла глаза. Не покидая укрытия, Александер встал так, чтобы видеть сына. Ему вдруг показалось, что еще немного – и его сердце разорвется. «Мой сын! У меня есть сын!»
– Все в порядке, любовь моя! Соринка попала в глаз. Скажи папе, я скоро приду. Ты уже покушал?
– Да.
– Вот и славно! Беги в дом и умойся!
Мальчик убежал. Изабель уходить не спешила. Александер вышел из тени, лицо его было искажено душевной мукой. Эхо слов «Скажи папе…» звучало у него в голове, причиняя острую боль.
– А он знает… я хочу сказать… мальчик знает, что твой муж – не настоящий отец?
– Для Габриеля Пьер – единственный отец, Александер. Так лучше для всех.
Он кивнул. Странное дело, но вся его злость вдруг испарилась, оставив после себя пустоту. Пустоту, которую ему хотелось заполнить воспоминаниями о сыне, пусть даже ему никогда не будет позволено открыто выражать свою любовь. Опершись о перегородку, он обратился к Изабель голосом, в котором отчетливо слышалась нежность:
– Расскажи мне о нем! Как он рос, во что играл, что любил… Он любит рисовать?
Заметив, как он переменился, стоило заговорить о сыне, Изабель немного успокоилась.
– Да, он очень хорошо рисует. А к музыке, наоборот, у него нет способностей. Он любит курятину, терпеть не может кровяную колбасу и говяжьи почки. Когда был совсем маленький, запросто мог слопать жука. Больше всего он обожал муравьев. Слава богу, со временем он переключился на более съедобные деликатесы – полюбил марципан и нугу. Правда, в последнее время у него появилась дурная привычка красть на кухне леденцы и прятать их под подушку.
