Тревога Изабель усиливалась по мере того, как они углублялись в лоно девственной природы. Проплыв среди россыпи огромных камней, они двинулись дальше, моля небо хотя бы на время сдержать свой гнев. Затем лодки свернули в рыжеватые воды реки, которая так и называлась – Маленькая Красная река. Еще несколько взмахов веслами – и лодки причалили к берегу. С губ Изабель сорвался вздох облегчения.
– Еще милю придется пройти пешком, – объяснил Александер. – На реке много камней, лодкам по ней не пройти, это слишком опасно.
Изабель пришлось призвать на помощь все свое мужество и последовать за сыном, Микваникве, Отемин и Мари по заросшей кустарником тропинке. После дождя земля размокла, и ноги легко увязали в грязи. Несшие поклажу мужчины старались ступать по траве и корням, чтобы не поскользнуться. Изабель не привыкла к подобным прогулкам. Еще одним затруднением для нее стала длина юбки. Если бы не своевременная поддержка со стороны индейца, шедшего за ней следом, она не раз и не два оказалась бы сидящей в грязи. В очередной раз с трудом удержав равновесие, она выругалась сквозь зубы и пошла быстрее, чтобы догнать детей.
–
Изабель оглянулась и смерила шутника сердитым взглядом.
– Прошу вас впредь изъясняться на языке, который мне понятен, господа шотландцы! Этого требует элементарная вежли-и-и-и… Ой! Проклятье!
Александер рассмеялся, и остальные мужчины последовали его примеру. Изабель сидела посреди огромной лужи. Ей хотелось заплакать, но она изо всех сил сдерживалась. Откинув с лица волосы, она свирепо проговорила:
– Ты свое еще получишь, Александер Макдональд!
В этот самый миг Александер нагнулся, чтобы помочь ей подняться.
– Не прикасайся ко мне!
– Как пожелаешь!
Она медленно встала и вытерла руки о юбку, которая и без того уже была испачкана. Да и все платье приобрело такой жалкий вид, что Изабель расстроилась еще больше. Отмахнувшись от надоедливого комара, она вдруг заметила, что Отемин и Габриель смотрят на нее и смеются, закрывая рот ладошкой.
– А вы двое что интересного во мне увидели?
Дети повернулись и пошли следом за Микваникве, которая за все это время не проронила ни слова. Стараясь взять себя в руки, Изабель глубоко вдохнула, сделала три шага вперед и… остановилась как вкопанная. Она почувствовала, как между ног течет что-то теплое. Нагнувшись якобы для того, чтобы завязать шнурок на мокасине, она просунула руку под юбку. Когда же она вытащила ее, сдерживать рыдания, так долго просившиеся наружу, уже не было сил. Александер подхватил ее как раз вовремя, не дав упасть.
– Ты поранилась? – спросил он, уставившись на окровавленную руку.
Закусив губу, она помотала головой и отодвинулась от него. Александер попытался снова взять ее за руку, но она вырвалась.
– Изабель! Рана на руке?
– Я не поранилась!
– Но откуда…
Александер посмотрел на другую ее руку – ту, которая массировала живот. На лице Изабель читались замешательство и стыд. И тогда он понял… Движимый сочувствием, он прошептал ей на ухо:
– Я позову Микваникве, она тебе поможет.
– Спасибо, – едва смогла выговорить Изабель между всхлипываниями.
Сквозь ветви деревьев виднелась прогалина, и Изабель поняла, что они приближаются к месту, где ей предстоит поселиться. Обойдя заросли ивы, она увидела наполовину очищенную от деревьев поляну. Тут и там валялись обгорелые бревна и кучи серых камней. Несколько глубоких рытвин в черной земле вели к постройке – деревянной хижине с двумя окнами и дверью под небольшим навесом. Крыша ее была покрыта замшелым гонтом[129], по центру ее высилась каменная вытяжная труба.
– Мама! Мамочка! Посмот’и туда!
Габриель пальцем показал на верхушку вигвама, возвышавшуюся над зарослями сумаха.
– Мы будем жить там? Скажи, мы будем жить в том домике?
– Думаю, твоей маме больше понравится деревянный дом,
Вид ее нового жилища стал для Изабель потрясением. Она подобрала испачканные юбки с таким видом, будто намеревалась бежать обратно, до самого Монреаля. Однако скоро ей пришлось разжать пальцы, чтобы пристукнуть комара. Она стояла и смотрела, как Габриель, словно резвый щенок, носится за Александером по поляне. Ее одолевали противоречивые мысли. С одной стороны, она завидовала радости сына, которую не могла разделить. С другой, вид отца и сына, которые прекрасно поладили между собой, наполнял ее душу радостью.
– Чего только не сделаешь ради любви! – прошептала она себе под нос и зашагала вперед.
Но чего еще она была вправе ожидать? В глубине души она знала, что Александер никогда не сможет дать ей того, что давал Пьер. Когда же она наконец приблизилась к двери, открытой для нее мужчиной, ради которого она все бросила, Изабель вздохнула и только потом вошла.
