– Тебя! Я хочу Аласдара Макдональда! Того, с кем я познакомилась накануне капитуляции Новой Франции и который до сих пор живет в твоей истерзанной душе! Алекс, ты сильно переменился! Стал нелюдимым, желчным даже… В один момент ты смеешься, глядя на гримаску Габриеля, а уже через минуту мрачнеешь и уходишь прочь. Я видела шрамы у тебя на ногах, но я не знаю, откуда они. И временами в твоем взгляде такая тоска… Ты всегда находишь отговорку, мол, выдался тяжелый день и ты устал. Но я знаю, что дело не в этом. Твои глаза не лгут, Алекс!
– Изабель, ты хочешь, чтобы я рассказал тебе грустную историю своей жизни? Что может быть для тебя интересного в моем презренном прошлом?
– Черт побери, всё! Жить как супруги – это больше, чем спать в одной постели! Алекс, я о тебе совсем ничего не знаю! Или, может, ты мне не доверяешь? Поверь, я только хочу научиться лучше тебя понимать, помогать тебе. Я хочу лучше узнать человека, с которым буду делить постель и мою жизнь. Неужели это так трудно понять?
– Раньше тебя это не интересовало!
– Тогда все было иначе…
– Но ты ведь не знала Пьера Ларю, когда вышла за него, насколько мне известно! Или ты и его подвергла допросу, прежде чем впустить к себе под одеяло?
Дыхание Изабель участилось. Темнота вдруг сгустилась, стала удушающей. Александер смежил веки и сжал кулаки, проклиная себя за глупость.
– Прости меня! – пробормотал он после непродолжительного молчания. – Прости! Я не хотел, вырвалось…
Она не шевелилась. Опасаясь, что она в любой момент может вырваться и убежать, он осмелился легонько ее коснуться. В глубине леса закричал филин. Изабель вздрогнула. Повинуясь внезапному порыву, он взял ее за плечи и привлек к себе нежно, как если бы она была хрупким цветком. Она дрожала всем телом.
– Изабель,
Сотрясаясь от рыданий, молодая женщина попыталась вырваться, ударить его, дать ему пощечину. Он поймал ее за запястья и прижал ее к земле, чтобы она не могла двигаться.
Окрик подействовал незамедлительно: Изабель не перестала плакать, но перестала сопротивляться.
– Т-ты будешь упрекать м-меня всю жизнь?
– Нет, конечно нет!
– Тебе придется смириться с этим, Алекс.
– Знаю. Но порой это трудно. Мне нужно время.
Да, ему придется жить с этим. В этом-то и проблема. Ему не следует упрекать Изабель. И в том, что сделали ее муж и брат, нет и капли ее вины. В одном она права: все шло совсем не так, как он представлял. Как долго мечтал он об этом – снова сжать ее в своих объятиях… Но реальность оказалась весьма далека от мечты. Мечта – это ведь олицетворение наших желаний, верно? Прошлое стало главным препятствием на пути к счастью. Жизнь и обстоятельства изменили их обоих, и теперь им с Изабель нужно заново узнавать и привыкать друг к другу. Начинать с нуля…
Какое-то время он слушал, как плачет Изабель, и молчал. Зарывшись лицом в ее волосы, он чувствовал, как постепенно успокаивается. Горечь, которую он носил в себе многие годы, понемногу таяла. Прошло немало томительных минут, прежде чем молодая женщина затихла. Голос Габриеля, зовущего мать, ворвался в оглушительное пение сверчков. Снова заухал филин, и их сын попытался сымитировать его крик. Они оба не смогли сдержать улыбку.
Стояла прекрасная погода. Облака, похожие на маленьких белых барашков, медленно плыли по бескрайней лазури неба. Ласковое солнце пригревало землю. Мужчины рано утром ушли на охоту, и Изабель решила сходить в лес за ягодами. Подхватив корзину с едой для пикника, она позвала Мари и детей. Проходя мимо Микваникве, она кивнула в знак приветствия. Индианка была на сносях, а потому предпочитала не отходить далеко от дома. В данный момент она занималась дублением кож, но при виде веселой компании произнесла на ломаном французском:
– Вы не отходить далеко!
– Кто такой этот
–
– В лесу водятся медведи? – спросил Габриель с энтузиазмом.
– Много!
– Медведи боятся людей! – поспешно заявила Изабель, оглядываясь по сторонам.
