Ребенок шевельнулся у нее в лоне. Александер передвинул руку, обнял ее крепче. Она ощутила его теплое дыхание у себя на шее, а его ладони мягко прижались к ее обнаженной коже под шерстяной ночной сорочкой.
– О чем ты думаешь? – спросил она тихонько.
– О тебе, о ребенке…
Он немного помолчал. Она накрыла его ладони своими.
– И обо всем том, что жизнь отняла у меня и что еще может отнять… Обо всем, что ты делала начиная с того проклятого дня, когда я уехал из Квебека воевать, и до того дня, когда я помог тебе выйти из экипажа на причале Лашин… Наверное, это странное ощущение – когда он шевелится там, у тебя в животе… Когда ты носила Габриеля, было так же?
– Да. Только Габи по вечерам толкался особенно сильно. Говорят, двух одинаковых беременностей не бывает. Поэтому и дети все разные. Ты уже придумал имя?
– Хм… Мне нравится Уильям.
– Уильям? Так звали кого-то из твоих родственников?
– Это имя моего деда по отцовской линии. Вообще-то, его звали Лиам, но это Уильям на ирландский манер.
– А еще Уильям – английская форма имени Гийом. Так звали моего покойного брата. – В голосе Изабель проскользнула нотка печали. – А если родится девочка?
– Я выбрал имя для мальчика, для дочки выберешь ты!
Изабель сделала вид, что размышляет.
– Элизабет!
– Элизабет Макдональд… Я бы удивился, если бы ты дала девочке имя своей матери. А кому мы обязаны этим?
– Меня назвали Элизабет при крещении в честь Мари-Элизабет Бурдон. Она была женой моего прадеда Луи, который служил солдатом в полку Кариньян-Сальер. По семейным преданиям, она была красива, как ангел, и хитра, как дьявол. Отец рассказывал, что она сумела защитить себя от пятерых ирокезов, которые явились к ней, когда мужа не было дома. Она угостила их водкой, в которую подмешала ядовитый настой болиголова.
– Отлично! Если родится девочка, она наверняка будет красивой, как небесный ангел! Но я все равно рискну попробовать настойку ее приготовления.
Он засмеялся.
– Мари-Элизабет была знахаркой, а не колдуньей!
– Женщина, прекрасная, как ангел, обязательно колдунья! У нас в Шотландии чаровниц, которые околдовывают мужчин, называют
Александер поцеловал молодую женщину в плечо, но она осторожно отодвинулась.
– Алекс, Мари, скорее всего, не спит…
– Не беспокойся за нее. – Он прижался к ней еще теснее. – Спасибо Габриелю, она теперь знает, как щенки попадают к собаке в живот!
– Прошу, не напоминай!
– Почему это? Фрэнсис давно строит ей глазки, так что ей пора бы и узнать…
– Алекс!
– Хотя, может статься, она уже знает!
– Думаешь, все такие ненасытные сластолюбцы, как ты?
– С этим ничего не поделаешь, моя
– После сражения? Помню! Ты тогда был не в том состоянии, чтобы тискать меня, как сейчас! – Изабель раз за разом отталкивала руки, поглаживающие ее то по боку, то по ноге. – Перестань, говорю тебе! Алекс! Ой! Габриеля разбудим! Ой! Да, он знает теперь, откуда берутся щенки, но я не желаю ему показывать наглядно, как в мамин живот попадают сестрички и братики!
Признав поражение, Александер вздохнул и обнял жену скорее нежно, чем страстно. Через какое-то время она нарушила тишину и магию их объятий, спросив:
– Думаешь, он вернется?
– Кто?
– Лавигёр.
Все тело Александера напряглось. Изабель не ошиблась в своих предположениях. Он действительно был встревожен, пусть и не хотел этого показывать.
– Зачем ему возвращаться? Того, что он ищет, у нас нет.
– Алекс, скажи мне правду! Кто построил этот дом? Ты или…
Ребенок шевельнулся снова, и внимание Александера обратилось на это движение у нее в животе. Спустя мгновение мужчина вздохнул.
– И да, и нет. Скажем так, я его восстановил. Когда я здесь обосновался, от старого дома остался один фундамент.
– И этот старый дом принадлежал тому «буржуа», о котором говорил Лавигёр?
– Да.
– Это он рассказал тебе об этом доме?
– Да.
Александер отодвинулся, лег на спину и запустил пальцы в свои густые волосы.
– А золото? Ты ведь знал о его существовании еще до того, как я передала тебе слова Лавигёра, правда?
Продолжительное молчание развеяло все сомнения, которые у Изабель еще оставались. Их заменила уверенность, но от этого на сердце стало еще тяжелее.
– Я знаю, где спрятано это золото, Изабель.
Они немного помолчали, потом Александер повернулся к любимой. Вид у него был смущенный.
– Я не хотел тебе этого говорить. Тебе необязательно было знать. Эти деньги мне не принадлежат, так что…
– Но из-за них убили ван дер… ну, того монреальского коммерсанта, да?
– Его звали Килиан ван дер Меер. Он отказался отдать золото торговцам, которые собирались купить на него оружие для мятежников, воевавших под предводительством Понтиака.
– Они хотели вооружить индейцев?
