– Этого, мсье Макдональд, я вам сказать не могу. Я только знаю, что его мастерская находится на набережной де ла Фабрик.
– На набережной де ла Фабрик,
Нервно теребя шляпу, он смотрел на нее и улыбался. Не зная, что еще сказать, молодая женщина снова потупилась. Только бы не смотреть в эти глаза, взиравшие на нее, как и много лет назад, с пылким обожанием…
– Желаю вам… найти вашего друга, мсье Макдональд, – наконец проговорила она, поднимая на него глаза.
Он поклонился, надел шляпу и пошел прочь. С минуту она следила за ним и уже хотела отвернуться, когда он вдруг остановился возле старика с белыми волосами. Тот сидел на брошенном посреди мостовой сундуке и прижимал к груди какой-то сверток. Колл заговорил с ним, потом махнул рукой в сторону набережной, а уже в следующее мгновение взял у него из рук сверток и склонился над ним. Мадлен удивилась, увидев, как осторожно он разворачивает сверток. Опираясь на палку и морщась от боли, старик поднялся на ноги. Колл тихонько баюкал свой сверток. Уголок одеяла соскользнул, и показался крохотный ярко-рыжий чубчик. Глаза Мадлен широко распахнулись от изумления.
– Ребенок? – прошептала она едва слышно.
Она окинула взглядом толпу, потом посмотрела вслед мужчинам, которые удалялись с сундуком и драгоценной живой ношей. Но если есть малыш, значит, с ними должна быть и женщина!
«Ты – глупая гусыня, Мадлен Госселен! – сказала она себе. – Они оставили ее в спокойном месте отдохнуть…»
Но если так, почему старик и ребенок не остались с ней? Мадлен бросилась вдогонку.
– Мсье Макдональд!
Дункан обернулся и увидел молодую женщину, с которой Колл беседовал несколько минут назад. Он хлопнул сына по плечу.
– Мой мальчик, тебя зовут!
– Мсье Макдональд, я…
Поравнявшись с ними, Мадлен посмотрела сначала на сверток, а потом уже на мужчину. «Господи, что я такое делаю?»
– Может, я чем-то могу вам помочь? Это ваш ребенок?
–
Она посмотрела по сторонам, словно бы ища что-то.
– А где мать? Где мать вашего малыша?
– Мать…
– Простите… О ребенке есть кому позаботиться?
Колл смотрел на нее и молчал, как если бы не понял смысла вопроса.
–
–
Словно заявляя всему миру о своем бедственном положении, младенец заплакал и замахал ручками на руках у отца, который, судя по его виду, не особенно хорошо знал, как с ним следует обращаться. Мадлен поставила корзину на мостовую и протянула к ребенку руки.
– Можно мне его взять?
Она прижала ребенка к груди и теперь, улыбаясь, смотрела на его маленькое личико. Колл почувствовал, что от этой улыбки его сердце тает. Он знал, что ему эта женщина так не улыбалась и не улыбнется никогда, но ему было приятно, что она с такой нежностью смотрит на его дочь.
– Как его зовут? – спросила Мадлен, любуясь младенцем, чьи глазки следили за ее покачивающимися на ветру золотистыми локонами.
– Это девочка.
Он умолк. Когда пришло время давать имя первенцу, Дункану, у них с Пегги даже не возникло вопросов – в Хайленде первого мальчика в семье традиционно называли в честь отца или деда по отцовской линии. С дочкой вышло по-другому… После родов Пегги так и не пришла в сознание. Мэгги, которая взяла на себя уход за девочкой, стала звать ее Джоан, потому что это имя было похоже на имя ее покойного сына.
– Вы еще не назвали свою девочку?
Мадлен вопросительно посмотрела на Колла. Тот смутился.
Женщина вернулась к созерцанию детского личика с нежной, почти прозрачной белой кожей. Проведя пальцем по пухлой щечке, она сказала:
– Она такая хорошенькая! Анна… Это имя ей подойдет. Оно хорошо звучит и по-английски, и по-французски. Вы ведь решили здесь обосноваться, верно? Ее святой будет Анна, покровительница всех путешественников! Это справедливо, потому что она хранила малышку во время долгого плавания.
– Анна… – повторил Колл. – Анна Макдональд! Звучит прекрасно!
– Колл! – одернул сына Дункан.
–
Мадлен со стариком посмотрели друг на друга. На лице Дункана застыло мрачное, почти скорбное выражение, которое никуда не делось, даже когда он поприветствовал ее кивком. Эта холодность могла бы показаться молодой женщине обидной, если бы не ощущение, что она – всего лишь следствие многих мук и лишений. Каждому хватило нескольких мгновений, чтобы составить представление друг о друге. Потом женщина улыбнулась, и едва заметное движение губ смягчило черты старика.
